«Лиза, — произнес он ее имя, растягивая гласные. Голос был тем же бархатным инструментом, что и тогда. — Наконец-то. Я начал думать, ты мастерски играешь в прятки на профессиональном уровне».
Она не ответила на улыбку. Стояла у входа, не снимая пальто.
«Спасибо, что нашел время», — сказала она нейтрально, подходя к столу.
«Время — единственный невосполнимый ресурс, — парировал он, жестом приглашая ее сесть. — И я трачу его на тебя. Должен же я понять, что было настолько важно, чтобы выманить меня сюда после месяца игнорирования моих сообщений».
Лиза села, положила сумочку на колени. Ее ладони были влажными. Она почувствовала знакомый запах — его парфюм, смешанный с дымом и дорогим виски. Тот самый запах, что преследовал ее в кошмарах и… в редких, предательских воспоминаниях.
«Игнорирование — не лучшая тактика, согласен, — сказала она, глядя на него. — Но иногда тишина нужна, чтобы разобраться в себе».
Он налил ей вина в бокал, который уже стоял напротив. Она не стала его отодвигать, просто не притронулась.
«И в чем же ты разобралась? — спросил он, прищурившись. — В том, что сбежать в глушь — хорошая идея? Или в том, что я все-таки представляю какой-то интерес?» Его тон был легким, насмешливым, будто они играли в старую, знакомую игру.
«Я разобралась в последствиях, Влад. Последствиях одной очень импульсивной и глупой ошибки».
«Ошибки? — Он поднял бровь, и в его взгляде появилась холодная сталь. — Интересная трактовка того вечера. Я помню его несколько иначе. Более… страстно».
«Страсть, рожденная от злости и отчаяния, — это все равно что ошибка, — тихо, но четко сказала Лиза. — Красивая, жаркая, но ошибка».
Он отхлебнул вина, изучая ее поверх края бокала. Его взгляд скользнул по ее закутанной в пальто фигуре.
«Ты так и не разделась. Здесь тепло. Или тебе есть что скрывать?» — вопрос прозвучал как выстрел. Он угадал. Или просто проверял.
Ее сердце заколотилось. Вот он, момент. Но она не была готова. Ей нужно было подвести его к этому, сделать так, чтобы он перестал играть.
«Я скрываю себя. От тебя. От этого места. От того, кем я была тогда».
«А кем ты была?» — он отставил бокал, положил локти на стол, сцепил пальцы. Все его внимание было теперь приковано к ней.
«Сломанной. Использованной. И ищущей самый быстрый способ забыться. Ты стал этим способом. И за это… я перед тобой, в каком-то смысле, даже извиняюсь».
Он рассмеялся — коротко, беззвучно.
«О, не извиняйся. Это было взаимно. Ты была… освежающим контрастом. Дикой кошкой, которая решила сама напасть на охотника. Это возбуждало». Его слова были откровенными, циничными и намеренно грубыми. Он проверял ее на прочность, пытался вывести на эмоции, вернуть в то состояние, в котором она была тогда.
Но Лиза не поддалась. Она выдержала его взгляд.
«Это закончилось, Влад. Игнорирование, прятки, эта… игра. Она закончилась сегодня. Потому что я пришла сказать тебе нечто, что выходит за рамки любых игр».
Он замер. Надменная улыбка медленно сошла с его лица.
«Говори».
«Сначала перестань смотреть на меня, как на диковинку или на очередной трофей, который не дается в руки. Посмотри на меня как на человека, с которым ты совершил необдуманный поступок. И который теперь вынужден жить с результатом этого поступка».
В комнате повисла тягостная пауза. Он откинулся на спинку стула, его лицо стало непроницаемым.
«Ты умеешь заинтриговывать. Хорошо. Я слушаю. Без игр».
Лиза глубоко вдохнула. Это был момент. Она медленно поднялась со стула. Ее движения были неестественно плавными. Она отошла от стола, повернулась к нему не лицом, а боком. И затем, глядя прямо перед собой, а не на него, она расстегнула пуговицы своего длинного пальто. Она развела полы в стороны.
Под тонкой тканью черного платья уже явственно угадывался мягкий, округлый контур. Еще не огромный, но совершенно однозначный. Изгиб, которого раньше не было и который говорил сам за себя.
Она слышала, как за спиной перехватило дыхание. Стул резко скрипнул. Он встал.
Лиза медленно повернула голову, чтобы увидеть его лицо.
Влад стоял, отступив на шаг назад, будто от удара. Все его самоуверенное спокойствие, вся надменность испарились, оставив на лице чистое, неподдельное изумление. Его глаза, широко раскрытые, перебегали с ее лица на ее живот и обратно. Он не мог вымолвить ни слова. Его челюсть действительно отвисла, а в глазах бушевала буря — шок, неверие, быстрая калькуляция, паника.