Часть 4: Лицом к лицу с последствием
Комната номер три была небольшой, похожей на кабинет для переговоров. И он был там.
Влад стоял у окна, спиной к двери, глядя во двор. Он был в темных джинсах, кожаной куртке, накинутой на футболку, и в темных очках, которые снял, услышав, как дверь открывается. Он обернулся.
Лиза впервые видела его так близко без грима, яркого света сцены или полумрака ресторана. Он выглядел… обычным. Невероятно красивым, но усталым. Напряженным. В его глазах не было привычной уверенной насмешки. Был тяжелый, сосредоточенный взгляд.
Они молча смотрели друг на друга несколько секунд.
«Ну?» — наконец спросил он. Один слог, в котором был и вопрос, и требование, и что-то похожее на страх.
«Врач сказал, что все в порядке. Вот, — она протянула ему распечатанное фото УЗИ.**
Он медленно взял листок. Его пальцы, такие уверенные и сильные, слегка дрожали. Он смотрел на нечеткое черно-белое изображение, и его лицо стало совершенно непроницаемым. Казалось, он даже перестал дышать.
«Это… это оно?» — он ткнул пальцем в маленькое пятнышко.
«Да. Это ваш ребенок. На девятой неделе».
Он поднял на нее взгляд. В его серо-голубых глазах бушевала буря эмоций, которые он явно с трудом сдерживал: неверие, потрясение, отторжение и… какое-то дикое, первобытное любопытство.
«Девять недель… — повторил он, как бы сверяясь с календарем в голове. Даты сходились. — И врач уверен, что все… нормально?»
«Абсолютно. Он взял все анализы. В том числе для ДНК. Результаты будут через три дня».
Он кивнул, снова уставившись на снимок. Потом аккуратно сложил листок и сунул его во внутренний карман куртки, будто это была государственная тайна.
«Хорошо, — сказал он, и его голос обрел привычную твердость, но без прежней легкости. — Три дня. Тогда и поговорим серьезно. До тех пор… делай все, что говорит этот Левин. Никаких лишних движений, стрессов, глупостей. Поняла?»
Его тон снова стал директивным, но на этот раз Лиза не ощутила прежнего раздражения. За этим приказом стояла не просто мания контроля. Стоял тот самый шок, который она видела в его глазах. Он был напуган. И пытался управлять страхом, как умел — через приказы.
«Я не собираюсь делать «глупостей», — холодно ответила она. — Я забочусь о ребенке. А не о выполнении ваших распоряжений».
Уголок его рта дрогнул — что-то вроде тени улыбки, лишенной всякой веселости.
«Все равно. Марк будет на связи. По любому вопросу. Лечение, питание, переезд — все через него».
«Я никуда не переезжаю. Я остаюсь в Зареченске».
«Посмотрим, — коротко бросил он, и в его взгляде промелькнул привычный, властный огонек. — Это уже не только твое решение. После результатов теста многое может измениться. Будь готова».
Он взял со стола очки, нацепил их, снова превращаясь в недоступную знаменитость.
«Марк отвезет тебя. И… береги себя».
Он вышел из комнаты первым, не оглядываясь. Лиза осталась стоять, держа в руках вторую копию УЗИ. В воздухе все еще витал его запах — дорогой парфюм, кожа, напряжение. И на столе лежала забытая им бумажка от леденца от кашля. Нелепая, бытовая деталь, которая делала этот сюрреалистичный момент чуть более реальным.
Она выдохнула. Первая личная встреча после «того» вечера состоялась. Он видел доказательство. И, судя по его реакции, эта абстрактная «бомба» наконец-то обрела для него конкретные, черно-белые очертания на бумаге. Теперь они оба ждали окончательного приговора науки. А после… после, как он сказал, начнется самое сложное. Настоящее обсуждение будущего, в котором у нее, как она теперь поняла, должен быть свой, твердый голос. Он только что дал ей понять, что считает себя вправе решать за нее. И ей предстояло доказать, что это не так. Начиналась не просто беременность. Начиналась борьба за право самой распоряжаться своей жизнью и жизнью своего ребенка в тени его огромного, всепоглощающего мира.
---
Дверь закрылась за Лизой, и Влад остался один в тихой, стерильной комнате. Завеса напускной твердости, которую он держал перед ней, рухнула. Он снял очки, провел ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Воздух, который он вдыхал, казался густым и нехватóчным.
Он медленно вынул из внутреннего кармана сложенный листок. Развернул его. Снова. Черно-белый снимок, размытые контуры. Маленькое пятнышко. Крошечная, мерцающая точка в центре. Сердцебиение, — как сказала она. Его сердце в этот момент бешено колотилось, как бы пытаясь найти резонанс с тем, другим, только формирующимся.