Мои гены. Моя кровь. Мое продолжение. Мысли были не мыслями, а primal instincts, ударяющими в мозг с силой цунами. Все его достижения, хиты, награды, толпы фанатов — в этот момент превратились в бессмысленный шум. Вот он — единственный реальный, физический след, который он мог оставить в этом мире. Не образ, не песню, а жизнь.
Он сел, уронив голову на руки, все еще сжимая снимок. Эгоистичная часть его кричала о катастрофе, о рисках, о конце свободы. Но более глубинная, та, о существовании которой он даже не подозревал, отвечала мощным, глухим гулом признания. Свой. Это было его. И это меняло все правила игры.
Через десять минут к нему в комнату вошел профессор Левин. Влад быстро привел себя в порядок, лицо снова стало маской холодной собранности.
«Ну что, профессор? Говорите честно. Все шансы? Все риски?»
Левин сел напротив, отложил папку.
«Объективно — все отлично. Беременность развивается абсолютно нормально. Возраст пациентки идеальный, здоровье хорошее. С медицинской точки зрения — оснований для беспокойства нет. Что касается генетического теста… процедура стандартная, точность — 99,9%. Результаты будут готовы, как и обещал».
Влад кивнул, впитывая информацию.
«И… что ей сейчас нужно? Полностью. От питания до… я не знаю, настроения».
«Стандартные рекомендации. Здоровое питание, покой, отсутствие стресса, регулярное наблюдение. Она производит впечатление разумной и собранной девушки, несмотря на обстоятельства. Думаю, будет соблюдать. Главное — обеспечить ей именно это. Покой».
Покой. Влад горько усмехнулся про себя. Как обеспечить покой, когда он сам был главным источником стресса в ее жизни? Когда вокруг этой истории уже начала раскручиваться невидимая машина его безопасности и пиара?
«Она сказала, хочет остаться в своем городишке. Это… нормально?»
«Если там комфортная, спокойная обстановка и есть возможность приезжать на приемы — почему нет? Иногда стабильность и привычная среда лучше любых переездов», — ответил врач.
Влад снова кивнул. Он выложил на стол снимок УЗИ.
«А это… это уже человек?»
Левин посмотрел на снимок, потом на Влада, и в его взгляде мелькнуло понимание.
«Это — потенциальная человеческая жизнь на самой ранней стадии развития. С бьющимся сердцем. С каждым днем он будет становиться все больше и больше похожим на того, кем станет. С научной точки зрения — да, это уже человек».
Влад молча забрал снимок обратно. Слова «уже человек» прозвучали для него окончательным приговором. Отступать было некуда.
Они встретились с Марком не в шикарном ресторане, а в неприметном частном клубе, где гарантировали отсутствие посторонних глаз и ушей. Влад заказал виски, но не пил, просто вращал бокал в пальцах. Марк ждал, наблюдая за ним.
«Ну? — не выдержал наконец Марк. — Что сказал врач?»
«Все в порядке, — монотонно ответил Влад. — Ждет результатов ДНК».
«И она? Как она?»
«Она… — Влад искал слово. — Неломаемая. Стоит на своем. Не боится». Он сделал паузу. «И выглядит… хрупкой. Совсем хрупкой, Марк».
Марк промолчал, давая ему выговориться.
«Я показал тебе это?» — Влад снова достал злополучный снимок и положил его на стол между ними.
Марк, сдержанный циник, наклонился, рассмотрел. Его лицо тоже на миг стало серьезным, отстраненным.
«Да, видел подобные. Так… это оно».
«Это он. Или она, — поправил Влад. Он отпил наконец глоток виски, жидкость обожгла горло. — Марк, я не могу просто… отписаться».
«Я так и боялся, — вздохнул Марк. — Влад, послушай меня. Ты можешь обеспечивать. Максимально. Анонимно. Можно даже… ну, через годы, наладить какой-то контакт. Но ввязываться сейчас, эмоционально…»
«Я не говорю об эмоциях! — резко оборвал Влад, но голос его дрогнул. — Я говорю об ответственности. О том, что это… реально. Ты понимаешь? Я держу в руках не юридический документ, а… доказательство. Осязаемое. Я не могу сделать вид, что его нет».
Он снова посмотрел на снимок, и его голос стал тише.
«Я всегда брал то, что хотел. Всегда побеждал. А это… это не победа. Это последствие. И если я просто сбегу от него, то проиграю самому себе. Навсегда».
Марк откинулся на спинку стула, понимая, что его главный аргумент — прагматизм — на этот раз разбивается о какую-то новую, иррациональную, но невероятно твердую установку в Владе.
«Что ты хочешь делать?» — спросил он наконец, переходя в режим планирования.
«Я хочу… знать. Все. Каждый этап. Каждый анализ. Хочу быть уверен, что у них все есть. Лучшее. А потом… — он задумался. — Потом я хочу быть в состоянии… появиться. Когда это будет безопасно. Для них. И для… репутации. Не как отец для публики. Как… присутствие. Для ребенка».