В квартире воцарилась оглушительная, тяжелая тишина, в которой каждый слышал биение своего сердца. Лиза снова опустилась на диван, закрыв лицо руками, чувствуя, как усталость и напряжение наваливаются на нее тяжелым грузом. Соня села рядом, обняла ее за плечи, прижимая к себе, шепча какие-то успокаивающие слова. Марк стоял у окна, глядя вниз, как спортивное купе Влада резко выруливает с парковки и исчезает за поворотом, с лицом человека, который только что поджег все мосты к своей старой жизни и даже не уверен, есть ли земля под ногами на новом берегу, на который он ступил.
Глава 16
Звонко хлопнувшая дверь, казалось, выбила из комнаты весь воздух. Лиза сидела, сгорбившись, с лицом, спрятанным в ладонях. Соня застыла рядом, не зная, что сказать, ее взгляд метался между подругой и Марком. А Марк стоял у окна, словно вырезанный из темного дерева, его профиль был напряжен и непроницаем.
Первым нарушил тишину он. Не оборачиваясь, голосом, лишенным привычной деловой гладкости, но полным искреннего раскаяния, он сказал:
«Лиза. Прости. Я… я испортил ваш день. И создал эту нелепую ситуацию. Этого не должно было случиться».
Лиза медленно опустила руки. Она выглядела измученной, но не злой.
«Вы оба испортили. Он… он просто не умеет иначе. Взрываться, командовать, всех подозревать».
«Особенно когда теряет контроль, — тихо добавил Марк, наконец поворачиваясь к ней. В его глазах была усталая мудрость человека, знающего Влада как облупленного. — Он не знает, как справляться с… с этим. С вами. Со всем этим. И от этого злится на весь мир, и в первую очередь — на тех, кто рядом».
Он подошел к столу, взял свою остывшую кружку, но не пил, просто смотрел на темную жидкость.
«Мне нужно с ним поговорить. Сейчас. Иначе он натворит еще больше глупостей. Разрешите?»
Лиза кивнула. «Да. Пожалуйста. Только… без скандалов. Я не выдержу еще одного».
Марк достал телефон, вышел на балкон. Через стекло было видно, как он говорит, спокойно, но настойчиво, жестикулируя свободной рукой. Разговор был недолгим.
Вернувшись, Марк выглядел немного спокойнее.
«Договорились. Встретимся через пару часов в городе. Он… остывает. По меркам Влада». Он надел куртку, взял ключи. «Соня, извини еще раз. Лиза, отдыхайте. Я… обо всем позабочусь».
Соня проводила его до двери. В прихожей они замерли на секунду.
«Я не хотела тебе проблем, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.**
«Это не твои проблемы, — ответил он, и в его взгляде, обычно скрытом за стеклами очков, мелькнуло что-то теплое и усталое. — Это мои. И его. Я позвоню тебе позже, хорошо?»
Она кивнула, и он ушел, уже не как продюсер-супергерой, а как просто мужчина, зашедший в слишком глубокую воду.
Соня закрыла дверь, прислонилась к ней и выдохнула: «Ну и денек!»
Лиза слабо улыбнулась. «Сказала же — сюрприз».
«Ох, Лиз, я не знала, что он так… взорвется! — Соня плюхнулась рядом на диван. — И Марк… ты не представляешь, какой он на самом деле не такой, каким кажется!»
И тут, как плотину прорвало, Соня начала рассказывать. О их случайной встрече на отраслевой конференции, куда она попала по работе. Как он сначала показался ей холодным и надменным, но потом, за чашкой кофе, заговорил не о контрактах, а о старом джазе, который она случайно упомянула. Как он умеет слушать, не перебивая. Как у него грустные глаза, когда он думает, что никто не видит.
«Он не плохой, Лиза. Сложный. Застегнутый на все пуговицы. Но… мне с ним интересно. И… и он ко мне относится… по-другому. Не как к «подружке той самой Лизы». Как просто ко мне».
Лиза слушала, и впервые за долгое время на ее лице появилось не тревожное, а просто живое, человеческое любопытство.
«И что ты собираешься делать? У него же работа… и Влад».
«Не знаю, — честно призналась Соня. — Но знаю, что не хочу это просто так отпускать. Даже если это безумие».
Разговор плавно перетек от Марка к тому, что было важнее всего. К Лизе. К будущему.
«А ты как? Как малыш? — Соня осторожно положила ладонь на округлившийся живот подруги. — Привет, кроха! Это тетя Соня! Готовься, я буду тебе самые громкие игрушки дарить!»
Лиза рассмеялась — искренне, легко, впервые за несколько дней.
«Пока тихо. Но скоро, говорят, начнет пинаться. Представляю твою реакцию».
«Я буду снимать на видео и ставить на рингтон! — пообещала Соня. Потом ее лицо стало серьезнее. — А что… что ты думаешь о его предложении? О переезде? О том, как все будет?»
Лиза откинулась на спинку дивана, глядя в потолок.
«Не знаю, Сонь. Я боюсь его мира. Папарацци, давление, эти его бесконечные правила. Но я и не хочу всю жизнь прятаться здесь, в Зареченске, словно в тюрьме. Я хочу дать ребенку нормальную жизнь. Но что есть «нормально», когда твой отец — Влад Старков?»
«Может, вы придумаете что-то свое? — мягко предложила Соня. — Не его мир, не твоя изоляция. А что-то третье. С охраной, но где-то за городом, с садом. Чтобы ты могла рисовать, а ребенок бегать по травке. А он… пусть приезжает, когда может. Без съемок, без шума».
«Это звучит как сказка, — вздохнула Лиза. — Но, наверное, за любую сказку нужно бороться. И я готова бороться. За право дышать. За право выбирать друзей. За право самой решать, что лучше для моего ребенка».