Он ловил себя на том, что в паузах между съемками его рука сама тянулась к телефону, чтобы проверить, не написала ли она. Он не писал сам. Боялся сорваться, сказать что-то не то. Этот новый режим осторожности был для него выматывающим, но необходимым.
Ровно в семь у ее дома стоял не спортивный купе, а вместительный, дорогой внедорожник с затемненными стеклами. Влад вышел, чтобы открыть ей дверь. Он выглядел уставшим, но собранным.
«Как день?» — спросил он, когда тронулись.
«Тихо. Была у Сони. А у тебя?» — ответила она вопросом на вопрос, что для их общения было уже шагом вперед.
«Забитый. Как всегда, — он помолчал. — Марк присмотрел дом. За городом. Есть охрана, свой парк. Подумай над этим».
Он не приказывал. Просил подумать. Лиза кивнула, глядя в окно. «Посмотрим после врача».
В кабинете профессора Левина царила деловая атмосфера. Врач разложил перед ними документы с печатями лаборатории.
«Результаты генетической экспертизы. Вероятность отцовства — 99.99%. С научной точки зрения это абсолютное подтверждение».
Слова повисли в воздухе, окончательные и необратимые. Лиза почувствовала, как с ее плеч сваливается гиря неопределенности, но на ее место тут же встала другая — гиря окончательной, официальной реальности.
Влад молча взял документ. Его пальцы слегка дрожали. Он смотрел не на сухие цифры, а на ее отражение в стеклянной поверхности стола. Потом его взгляд медленно поднялся и встретился с ее взглядом. В его глазах не было триумфа, не было облегчения от «сделанного дела». Было что-то гораздо более сложное и глубокое. Признание. Принятие. И что-то вроде… благодарности за эту правду, какой бы сложной она ни была.
И тогда он, не говоря ни слова, просто встал, обошел стол и обнял ее. Не страстно, не властно. Тихо. Крепко. Как обнимают что-то хрупкое и бесконечно ценное. Его подбородок коснулся ее виска. Лиза замерла на секунду, а потом ее руки сами обняли его в ответ. Это было не объятие влюбленных. Это было объятие союзников, навсегда связанных общей судьбой, только что скрепленной печатью науки. Стена между ними в этот момент дала глубокую трещину.
Профессор Левин, дав им момент, мягко прервал:
«Теперь, раз уж вы здесь, давайте сделаем контрольное УЗИ. Посмотрим, как малыш отреагировал на все эти ваши волнения».
Они снова в тишине смотрели на экран. Сердечко билось четко. Профессор водил датчиком, что-то замерял, и его лицо постепенно становилось серьезнее.
«Вот видите? Все в целом хорошо. Но… есть небольшой нюанс. Видите эту область? Плацента располагается чуть ниже, чем хотелось бы. Это называется низкая плацентация. Пока не критично, но требует особого режима. Полный покой, минимум нагрузок, никаких стрессов. И тщательное наблюдение. Есть риск, что в третьем триместре это может создать осложнения».
Тишина в кабинете стала густой и тяжелой. Радость от подтверждения отцовства тут же затмила новая, конкретная угроза.
«Что значит «осложнения»?» — голос Влада прозвучал хрипло.
«Кровотечения. Угроза преждевременных родов. Но! — профессор поднял палец. — При соблюдении всех предписаний очень часто плацента мигрирует вверх самостоятельно. Нужно просто быть крайне осторожными. И… находиться под постоянным, бдительным наблюдением».
Влад слушал, и его лицо стало каменным. Все его внутренние метания, сомнения по поводу переезда растворились в один миг. Теперь это был не вопрос удобства или контроля. Это был вопрос безопасности.
«Все понятно, — сказал он, вставая. Его голос был низким и не допускающим возражений, но на этот раз в нем не было агрессии, только железная решимость. — Лиза, ты переезжаешь ко мне. В тот дом. Сегодня. Сейчас. У Марка все организовано. Там есть медсестра на постоянной основе и все необходимое. Ты не будешь одна ни на минуту. И никаких «посмотрим». Это не обсуждается».
Он смотрел на нее, и в его взгляде она увидела не диктатора, а человека, охваченного страхом за них. За нее и за ребенка. И после слов врача, после этой новой, пугающей информации, у нее не осталось сил сопротивляться. Более того — его решимость была сейчас ее единственной опорой.
Она медленно кивнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам от усталости, страха и странного облегчения, что решение принято за нее.
«Хорошо, — прошептала она. — Только… мне нужно взять вещи».
«Марк и Соня уже там. Они все соберут, — сказал Влад, уже доставая телефон. — Нам нужно ехать сейчас. Прямо сейчас».