Он помог ей подняться, его рука под ее локтем была твердой и надежной. Из кабинета они выходили уже другими людьми. Не случайные знакомые, связанные интригой. Родители, получившие официальное подтверждение своего статуса и столкнувшиеся с первой серьезной опасностью для своего ребенка. И в этой новой, пугающей реальности им предстояло быть вместе — в прямом и переносном смысле. Их хрупкое перемирие только что прошло проверку на прочность, и следующее испытание ждало их уже за порогом клиники, в стенах незнакомого дома, который должен был стать их общим убежищем.
Энергия Сони, как луч прожектора в туманной гавани, постепенно рассеивала остатки неловкости. Она шутила, рассказывала забавные случаи с работы, и даже Марк позволял себе редкие, скупые улыбки. Потом, подмигнув Лиза, Соня бросила в пространство:
«Ну что, молодые родители, когда на шопинг за кроваткой собираетесь? Или уже все в стиле «люкс-беби» заказано через личного ассистента?»
Лиза улыбнулась, погладив живот. «Еще рано. Но уже присматриваю варианты. Простые, деревянные. Чтобы пахло лесом, а не пластиком».
«Совершенно правильно, — поддержала Соня. — А то вдруг у нашего маленького принца или принцессы аллергия на позолоту».
Влад сидел, откинувшись на спинку стула, и его лицо стало непроницаемым. Слова «кроватка», «шопинг», «аллергия» пролетали мимо него, как слова на чужом языке. Его реальность состояла из контрактов, гастролей, студийных сессий. Детские вещи, выбор колясок, обустройство комнаты — это была параллельная вселенная, о существовании которой он знал, но куда еще не решился ступить. Он чувствовал себя не в своей тарелке, посторонним в разговоре о самом важном.
Посидев еще пару часов, Марк поднялся.
«Пора. Соня, проводить?»
Та кивнула, обняла на прощание Лизу и, бросив многозначительный взгляд на Влада, ушла с Марком.
В кабинете остались они двое. Влад перед тем как Марк ушел налил себе и Марку по коньяку (себе — чисто символически). Они молча чокнулись. После ухода Марка Влад остался сидеть напротив Лизы. Тишина была не гнетущей, а какой-то задумчивой. Он смотрел на нее, на ее руки, лежавшие на столе, на мягкий изгиб платья. В его голове крутилась каша из противоречивых чувств: раздражение от собственной некомпетентности в «бытовых» вопросах беременности, усталость, странная гордость за то, как она держится, и что-то еще, теплое и тревожное одновременно.
«Спасибо», — вдруг сказал он, не глядя на нее, а разглядывая узор на бокале.
«За что?» — удивилась Лиза.
«За… сегодня. За то, что не сбежала с криками посреди ужина. И вообще». Он поднял на нее взгляд, и в его глазах не было привычной насмешки или властности. Была усталая искренность. «Спасибо, что ты… здесь».
Лиза почувствовала, как что-то сжимается у нее внутри. Она искренне, по-настоящему улыбнулась. «Спасибо и тебе. За то, что привез. И… за ту машину. Она правда удобнее».
Дорога домой прошла в тишине, но на этот раз она не была напряженной. Была усталой, предрассветной. В апартаментах Влада пахло тишиной и деньгами. Лиза, чувствуя тяжесть в спине, пошла переодеваться. Через несколько минут она вышла на кухню в старой, мягкой пижаме с медведями (подарок Сони на «новоселье») и растянутых спортивных штанах. Футболка приподнялась, когда она тянулась за стаканом, обнажив полоску кожи и нижний край округлившегося живота.
Влад сидел у острова, медленно вращая в пальцах бокал с виски. Его взгляд зацепился за эту открывшуюся полоску кожи, за мягкую, уже такую заметную выпуклость. Он видел ее тело и раньше, но тогда это была страсть, ярость, обладание. Сейчас это было что-то другое. Более интимное и в то же время более обыденное. Ее тело, изменившееся из-за него. Он еще не привык к этому зрелищу. Оно одновременно притягивало и смущало его.
Лиза налила воды и уже хотела уйти, чувствуя его взгляд на своей коже.
«Посиди», — тихо сказал он. Не приказ. Просьба.
Она села на высокий барный стул напротив. Минуты три они просто молчали. Она украдкой бросала на него взгляды: он был задумчив, устал, его обычно идеальная осанка слегка ссутулилась. Он, в свою очередь, смотрел то на ее лицо, то опять на живот, будто пытаясь совместить два этих образа в один.
«Как дела? — наконец спросил он. — Все… устраивает? Может, чего-то не хватает? И как… он? Шевелится?»