Его вопросы были робкими, неловкими, как будто он читал их по шпаргалке «что спросить у беременной». Но в них была искренняя попытка.
Лиза ответила подробно, рассказывая о своих ощущениях, о том, что ребенок стал активнее по вечерам, о том, что в доме все есть, даже слишком много.
Они просидели так минут сорок, разговор стал чуть живее, атмосфера — почти мирной. И тогда раздался звонок. Телефон Влада лежал на столе. На экране ярко горело женское имя. Лиза не успела разобрать его, но увидела, как его лицо мгновенно стало каменным. Он не стал уходить, взял трубку.
«Слушаю». Его голос был ровным, без эмоций. Он слушал, изредка кивая, его взгляд был устремлен в пустоту. «Да. Понял. Нет. Сделаем позже». Он положил трубку. Через десять секунд звонок повторился. Настойчиво, требовательно. Влад взглянул на экран, и его губы сжались в тонкую ниточку. Он не стал брать, а просто нажал кнопку блокировки и перевернул телефон экраном вниз.
В комнате повисла мертвая тишина. Лиза сидела, застыв, смотря на перевернутый телефон. Это была женщина. Тон голоса, его реакция, настойчивость звонка — все говорило об этом. Старая жизнь. Та самая, где были «схемы», фанатки и мимолетные ночи. Та жизнь, в которой для нее не было места. Она почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, а внутри все сжалось в комок боли и унижения.
Она медленно соскользнула со стула.
«Я… пойду. Спокойной ночи».
Ее голос звучал ровно, слишком ровно, выдавая шок.
Влад, до этого момента казавшийся отстраненным, резко вскочил. Он увидел ее лицо. Ту самую потерянность, пустоту в глазах, которая была там в день их первой встречи, после Артема. Только теперь он был причиной этой боли.
«Лиза, подожди».
Но она уже шла к двери. Он догнал ее за два шага, схватил за руку выше локтя. Его пальцы сжались, не причиняя боли, но не отпуская.
«Пусти», — выдохнула она, не оборачиваясь.
«Нет».
Он потянул ее к себе, развернул. Она оказалась в сантиметрах от него, ее широко раскрытые, полные боли глаза смотрели прямо на него. Он видел в них отражение своего перевернутого телефона, своей прошлой, пошлой жизни, ворвавшейся в этот хрупкий мирок, который они только начали выстраивать.
«Это была… это ничего не значит, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала паника. Не из-за возможного скандала. Из-за того, что он видит в ее глазах. — Это прошлое. Оно не имеет к тебе… к нам никакого отношения».
Она молчала, просто смотря на него. И в этой тишине, под ее взглядом, он понял, что все его деньги, власть и слава ничего не стоят. Он мог купить ей все, кроме одного — уверенности в том, что его мир, жестокий и беспринципный, не поглотит их снова. И что он сам не окажется его частью в самый неподходящий момент. И чтобы доказать обратное, у него не было слов. Были только действия. Он стоял, держа ее за руку, притянув к себе так близко, что чувствовал тепло ее тела через тонкую ткань пижамы, и не знал, что делать дальше. Как стереть этот звонок, этот взгляд, эту тень его прошлого, которая только что легла между ними тяжелой, невидимой стеной.
Глава 19
Прошлая неделя пролетела в странном ритме. После того вечера с телефонным звонком между ними висела невысказанная напряженность. Влад уехал на два концерта в другие города, но впервые за всю карьеру его тур-менеджер получал не только рабочие распоряжения, но и строгий приказ: «Каждые три часа — смс Лизе. От меня. Что все хорошо. Что я на связи». Сообщения приходили лаконичные: «Вылетел. Все ок». «Концерт начался». «Лег спать. Ты как?» Лиза отвечала сдержанно, но отвечала. Стену молчания он не допустил.
Сегодня была суббота. Влад отменил все, даже важную репетицию. Причина в ежедневнике Марка стояла просто: «Семейные дела». Впервые в жизни это словосочетание не вызывало у него внутреннего протеста, а, наоборот, давало чувство странной, ответственной важности.
Лиза вышла из спальни в простом платье из мягкого стрейча, которое облегало ее изменившуюся фигуру. Она выглядела сосредоточенной и немного нервной. Влад, уже ждавший в гостиной, при виде нее замолчал на полуслове, разговаривая по телефону. Его взгляд скользнул по ней, задержавшись на округлившемся животе, и что-то внутри дрогнуло – не тревога, а предвкушение.
«Готова?» — спросил он, кладя телефон в карман.
Она кивнула.
В машине он не включал музыку. Смотрел в окно, потом на нее.
«Не волнуйся, — сказал он вдруг, глядя прямо перед собой. — С Левиным все будет в порядке».
Это была его форма поддержки. Не «я с тобой», а уверенность в профессионале, которого он нанял. Но Лиза почувствовала подтекст: «Я все предусмотрел. Я контролирую ситуацию». И в данном случае это действовало успокаивающе.