Паника, ненависть, любопытство, боль — все сплелось в один ядовитый клубок. То, чего они боялись больше всего, случилось. Слухи, которые тихо бурлили в узких кругах, вырвались наружу и получили визуальное подтверждение. Не Влад с какой-то моделью в клубе. А Влад с ней. Беременной. Заботливо открывающий дверь.
Влад смотрел на экран, и его лицо постепенно становилось маской из белого мрамора. Все тепло, вся уязвимость, весь «торжественный транс» испарились, оставив холодную, яростную решимость.
«Кто. Снял», — произнес он ровным, безжизненным голосом, в котором звенела сталь.
«Выясняю. Скорее всего, кто-то из соседей по поселку или их гости. Машину заметили. Сняли на телефон. Дальше — сарафанное радио, пока не долетело до активных фан-пабликов, — Марк говорил быстро, уже переходя в режим кризис-менеджера. Его лицо тоже было серьезным. — Это уже не слухи, Влад. Это утечка с фото. Отрицать бесполезно. Нужно готовить ответ».
Влад отодвинул бокал, встал. Он был на голову выше Марка, и в этот момент он снова был не растерянным отцом, а хищником, чью территорию нарушили.
«Ответ будет. Но не публичный. Сначала найди того, кто это сделал. Купи все, что можно купить. Запугай, что нельзя. Очисти эти чаты насколько возможно. А потом… потом мы решим, что делать». Он посмотрел на часы. «Мне нужно к ней. Сейчас. Она не должна узнать это из интернета».
Он схватил свой плащ и быстрыми шагами направился к выходу, оставив Марка со смартфоном, на котором бушевал цифровой шторм, способный вмиг смести хрупкое счастье, которое они только что начали выстраивать. Радостный вечер, начавшийся со слова «мальчик», обрушился под тяжестью одного скриншота. Игра в прятки была окончена. Теперь начиналась война за приватность, и первым полем битвы становились ее покой и ее чувства.
Выйдя из клуба, Влад сразу почувствовал на себе десятки глаз. У его машины, припаркованной в отдалении, уже столпилось человек пятнадцать — смесь фанатов с телефонами наготове и просто любопытных. Увидев его, они завопили. Вопросы сливались в неразборчивый гул, но отдельные слова пробивались сквозь шум: «…это правда?», «…кто она?», «…беременна?».
По старой привычке он натянул капюшон и ускорил шаг, опустив голову. Гнев, кипевший внутри, искал выхода. Первое, дикое желание — пройти сквозь них, оттолкнув, выругавшись, уехать, оставив их с их вопросами. Его пальцы уже сжались в кулаки. Но в голове, поверх гнева, пронеслась мысль о ней. О Лизе. Если он сейчас устроит сцену, это станет еще одной новостью. «Влад Старков грубит фанатам». Это наложится на фотографии. Это сделает ситуацию еще более сочной для прессы.
Он резко остановился, не дойдя до толпы, развернулся на каблуках и быстрыми, решительными шагами направился в обратную сторону, вглубь тихой боковой улочки. Пусть Марк разбирается с машиной. Ему нужен был другой путь. И тишина, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ехать к ней.
Тишины не получилось. Едва он свернул за угол, наткнувшись на свет витрины дорогого бутика, он почти столкнулся с двумя женщинами, выходящими оттуда. Одна из них, высокая блондинка в безупречной шубе, взглянула на него, и ее накрашенные губы расплылись в узнающей, торжествующей улыбке.
«Ну надо же! Какая встреча! Звезда в бегах?»
Алина. Фотомодель, с которой он виделся от скуки месяца за два до встречи с Лизой. Красивая, пустая, амбициозная. Та самая, что считала, что их недолгий роман — трамплин в большую славу. Он оборвал все быстро и жестко, как делал всегда. Похоже, она все еще была обижена.
Влад кивнул холодно, пытаясь обойти ее. «Алина».
Но она сделал шаг, блокируя ему путь. От нее пахло дорогим, тяжелым парфюмом, который теперь казался ему удушающим.
«Слышала, тебя папарацци сегодня постарались, — протянула она, играя прямым взглядом. Ее подруга, другая блондинка, стояла в стороне, с интересом наблюдая. — Новая пассия? И вроде как… не просто пассия?» Ее голос был сладким, как сироп, но с ядовитой ноткой.
Он попытался сдержаться. «Не твое дело».
«Ой, как резко! — она притворно надула губки и сделала еще шаг, сокращая дистанцию до неприличной. Теперь она была в сантиметрах от него. Он чувствовал ее дыхание, смешанное с запахом алкоголя и ментоловых сигарет. — А помнишь, как ты говорил, что не любишь привязываться? Что все это – просто игра? Похоже, правила изменились. И игрокша… не из нашей лиги».