Она заигрывала, пытаясь вернуть старые позиции, используя момент его уязвимости. Ее взгляд скользнул по его лицу к губам. Она тяжело дышала, явно возбужденная и самой встречей, и возможностью уколоть. Эта игра, эти намеки, этот фальшивый жар — все это было частью того мира, от которого его теперь тошнило.
Терпение Влада лопнуло. Не из-за ее слов о Лизе — он бы это стерпел. Из-за наглости, из-за этого вторжения в его пространство в тот момент, когда его мир трещал по швам, а он думал только о том, как успокоить беременную женщину, которую он только что обнял, узнав, что у них будет сын.
«Отъебись», — выдохнул он сквозь зубы, низко, хрипло, но с такой ледяной, не оставляющей сомнений яростью, что Алина невольно отпрянула.
Он резко отшатнулся от нее, как от чего-то заразного, и прошел мимо, даже не оглядываясь.
«Да ты не нервничай так! — крикнула она ему вслед, уже теряя уверенность, но пытаясь сохранить лицо. — Все и так скоро узнают, какая у тебя новая… игрушка! Правда, странный выбор! Выглядит как серая мышка!»
Он замер, его спина напряглась. Но оборачиваться не стал. Ее слова были лишь фоном. Главное, что она не знала самого важного. Не знала про ребенка. Для нее Лиза была просто «новой игрушкой», очередной девушкой в длинном списке. Эта мысль одновременно облегчала и бесила его еще больше. Его сын, его Лиза — и этот мир оценивал их в таких пошлых, убогих категориях.
Он достал телефон, вызвал такси по приложению и, не дожидаясь, пошел дальше по темной улице, оставляя позади и толпу у своей машины, и ядовитое жало своего прошлого. Но укол был сделан. Он показал ему пропасть между той жизнью, которую он вел, и той, которую он пытался построить. И насколько хрупка и беззащитна эта новая жизнь перед лицом старой. Теперь ему предстояло самое трудное: войти в дом, где его ждала Лиза, возможно, уже напуганная или расстроенная, и сделать вид, что он контролирует ситуацию. Хотя внутри у него был полный хаос, замешанный на ярости, страхе и новом, остром чувстве стыда — стыда за то, что его прошлое и настоящее так мерзко столкнулись, и за то, что Лиза оказалась в эпицентре этого столкновения из-за него.
Глава 21
После ухода Сони в квартире воцарилась тихая, умиротворенная пустота. Лиза, укутавшись в плед, смотрела какой-то старый фильм, одна рука лежала на животе, где теперь жил их сын. Мысли были светлыми, несмотря на усталость. Она думала о том, каким он будет. И о том, как странно изменился Влад за этот вечер. В его глазах была не просто решимость, а какая-то… новая глубина.
Раздался звонок. Алексей. Его спокойный, ровный голос был глотком свежего воздуха из той, прежней, простой жизни.
«Лиза, привет. Как ты? Как дела?»
Они говорили минут пятнадцать. Лиза, расположившись поудобнее, рассказала о приеме у врача. Поделилась новостью, голос ее звенел счастливым волнением: «Представляешь, Алексей? Мальчик!»
Тот искренне поздравил, спросил о самочувствии, поинтересовался, не нужно ли чего. Лиза, немного смущаясь, сказала, что вряд ли скоро сможет приехать в Зареченск, что «здесь все лучше для наблюдения». Алексей понял все без слов, просто сказал: «Главное, чтобы ты и малыш были здоровы. Помни, если что – я рядом».
Именно в этот момент, когда Лиза только что положила трубку, в квартиру вошел Влад. Он вошел бесшумно, но напряжение исходило от него волнами. Он услышал последние секунды ее разговора, увидел, как она убирает телефон. Первая, дикая мысль – кто-то уже сказал. Кто-то из «его» мира уже ворвался в ее тишину с этой грязью.
«Кто?» — спросил он резко, еще не сняв куртку.
Лиза вздрогнула от тона, но ответила спокойно:
«Алексей. Звонил, спросил, как дела. Я… поделилась новостью».
«Алексей, — повторил Влад, и его челюсть напряглась. Ревность, черная и иррациональная, кольнула его, но сейчас это был далеко не главный враг. — И что он сказал?»
«Поздравил. Спросил, не нужно ли чего».
Влад кивнул, снимая куртку и пытаясь собраться с мыслями, как начать этот тяжелый разговор. Он хотел подготовить ее, сказать все сам, прежде чем она узнает извне. Но мир опередил его.
Телефон Лизы снова зазвонил. На экране – иконка Сони. Лиза, улыбаясь, взяла трубку, ожидая продолжения веселья. Но вместо этого в трубке раздался истеричный, почти непонятный от ужаса крик:
«ЛИЗА! ТЫ ВИДЕЛА?! БОЖЕ, ЛИЗОНЬКА, ТЫ НЕ СМОТРИ! НЕ ЗАХОДИ НИКУДА! ТВОЮ ФОТКУ! ВАС С НИМ! ВЕЗДЕ! ВСЕ ОБСУЖДАЮТ! ЧТО ДЕЛАТЬ?!»
Голос Сони был таким громким и пронзительным, что слова были слышны даже Владу. Лиза замерла, улыбка сползла с ее лица, сменившись полным недоумением и нарастающим холодком страха. Она машинально ответила: «Сонь, тише… я… я перезвоню. Все хорошо».
Она положила трубку и медленно подняла глаза на Влада. Она не поняла до конца, но поняла главное – случилось что-то плохое. Что-то из его мира. И это что-то теперь касалось ее.