Влад, тем временем, готовился к вечеру. Гримеры, стилисты сновали по квартире, но теперь он просил их быть тише. Он несколько раз заходил к ней, что-то спрашивал, смотрел, как она складывает вещи, и молча уходил. Между ними висело неловкое, новое напряжение – после того утра, после поцелуя, после разговора с «животом». Но реальность в лице охранников и чемоданов была сильнее.
Перед уходом он подошел к ней, уже в идеальном смокинге, пахнущий древесным парфюмом и дистанцией.
«Марк отвезет тебя. Я буду поздно. Но… я приеду. Обещаю». Он хотел ее поцеловать, но в присутствии Сони и упаковщиков лишь сжал ее руку. «Береги себя. И… его».
И он ушел. Снова. На свою другую жизнь. А ее жизнь снова упаковали в машину, чтобы отвезти в новую, более красивую тюрьму. Сидя на заднем сиденье внедорожника рядом с Соней, глядя на удаляющиеся огни города, Лиза думала об одном: когда же этот переезд закончится? И когда начнется просто жизнь? Та, где не нужно бежать, где можно просто быть. Беременной. Рядом с отцом своего ребенка. Может, даже… с мужчиной, который назвал ее своей девушкой на весь мир. Но пока между этим «может быть» и реальностью лежала дорога в полтора часа и высокий забор нового особняка.
Глава 24
Пять дней в особняке «Лаврово» прошли для Лизы как один длинный, монотонный день. Дом был прекрасен: панорамные окна на лес, дорогие интерьеры, тишина, нарушаемая лишь пением птиц и тихими шагами прислуги. Но это была та же золотая клетка, только с более красивыми прутьями и большим вольером для прогулок.
Она гуляла по охраняемой территории, всегда держа руки на животе. Это был уже не просто жест нежности, а инстинктивный щит. 24-я неделя. Живот округлился, стал тяжелым, сместил центр тяжести. Каждый день она чувствовала, как внутри бьется, переворачивается, упирается ножками и локтями новая, активная жизнь. Ее сын. Единственное, что было по-настоящему реальным и своим в этом вымышленном мире.
Скандал в сети потихоньку затихал, сменившись другими новостями. Марк и его команда делали свое дело. Лиза, по совету психолога, которого нашел Влад, удалила все свои старые социальные сети. Она создала новый, приватный аккаунт, добавив туда только Соню, маму и Алексея. Крошечный, но живой островок ее прежней жизни.
Влад стал призраком, существующим в формате сообщений и редких ночных визитов. «Как самочувствие?», «Врач был?», «Съел что-нибудь?». Он звонил, его голос в трубке звучал устало, но он старался говорить ровно. Иногда он приезжал глубокой ночью, и она слышала, как его машина подъезжает к гаражу, как его шаги затихают в другом крыле дома. Он не заходил. Боялся разбудить? Или не находил сил для очередного неловкого разговора? Она не знала.
И вот одним вечером, когда Лиза в своих неизменных мягких тапочках и пижаме с оленями (подарок Сони на новоселье, теперь уже тесноватой на животе) бродила по гостиной, выбирая книгу, в дверь постучали.
«Войдите», — сказала она, не оборачиваясь, думая, что это домоправительница с вопросом про ужин.
В дверь вошел он. Влад. Не ночью, а в разгар вечера. Он был в простых джинсах и свитере, выглядел менее собранным, чем обычно, но менее усталым, чем в последние разы. Он остановился на пороге, и его взгляд медленно, детально, прошелся по ней. От тапочек, по пижаме, которая мягко обтягивала ее заметно выросший, высоко поднятый живот, к ее лицу, к волосам, собранным в небрежный хвост.
Его взгляд задержался на животе дольше всего. В нем было не просто наблюдение, а какое-то новое, почти отцовское любопытство, смешанное с легким шоком от скорости изменений.
«Привет, — сказал он тихо. — Не спала еще».
Это не было вопросом. Она покачала головой.
«Я… заехал по пути. Нужно кое-что обсудить».
Он вошел, скинул куртку на спинку кресла, сел на диван напротив нее. Не вторгаясь в ее пространство, но и не создавая привычной дистанции.
«Завтра вечером. Концерт в «Арене». Тот самый, — начал он, глядя куда-то мимо нее. — Я хочу, чтобы ты приехала. И Соня тоже. Вместе. Не в зал. В VIP-ложу. Отдельный вход, отдельный лифт, никого посторонних. Ты сможешь посмотреть, проветриться…» Он запнулся, ища слова. «…увидеть другую часть всего этого. Без папарацци, без толпы. Просто… как гости».
Предложение повисло в воздухе. Лиза смотрела на него, пытаясь понять. Это был жест? Попытка вернуть ее в свою реальность, но на безопасных условиях? Или просто практичный шаг — вывезти затворницу на воздух?
«Я… не знаю, Влад. Там же будет шум, люди…»
«В ложе звукоизоляция. Ты ничего не услышишь, если не захочешь. Будешь видеть только сцену. И Марк будет рядом. И охрана. Никто тебя даже не увидит».