Она взяла ключи. Прохладный металл в ладони ощущался как символ нового начала.
Он собрался уходить, но на пороге задержался, снова посмотрев на нее. Его взгляд был не праздным. Он видел больше, чем хотелось.
«Знаете, простите за бестактность, — начал он осторожно, — но вы выглядите так, будто убегаете от урагана, а не ищете спокойное место для работы или отдыха».
Лиза вздрогнула. Ее защитная скорлупа, которую она строила всю дорогу, дала трещину.
«Это… заметно?»
«Немного, — он улыбнулся, но не насмешливо, а с легким сочувствием. — В глазах. И в том, как вы смотрите на эту пустую комнату – не как на неудобство, а как на спасение».
Она молчала, не зная, что ответить.
«Не буду лезть в душу, — поспешил добавить Алексей. — Просто хотел сказать… Зареченск – хорошее место, чтобы прийти в себя. Здесь тихо. Никто никуда не бежит. Если что понадобится – магазин за углом, кафе через дорогу. А мой номер в договоре. По любым вопросам – даже если просто свет перегорит».
Он не спрашивал, что случилось. Он просто предлагал островок бытовой стабильности. И в этом, после вчерашней бури эмоций и власти, было невероятно ценно.
«Спасибо, — тихо сказала Лиза, и в этот раз благодарность была искренней. — Я… я ценю это».
«Не за что. Осваивайтесь. И… удачи». Он кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Лиза осталась одна. В абсолютной тишине. Она поставила сумку на пол, подошла к окну. Внизу мирно текла непривычная, провинциальная жизнь. Никаких неоновых вывеск, толп, рева машин. Ни Влада Старкова. Ни Артема. Ни их призраков.
Она глубоко вдохнула. Воздух здесь пах по-другому. Чище. Проще.
Она достала телефон, снова включила его. Пришло несколько сообщений от Сони и пару уведомлений из соцсетей. И одно – от незнакомого номера. Сохранилось в памяти как «Марк (продюсер)». Текст был лаконичным: «Лиза, это Марк. Влад просил передать, что он будет рад, если ты свяжешься. Его личный номер: +7XXX… Удачного дня».
Лиза смотрела на экран. Пальцы сами потянулись, чтобы сохранить контакт. Но потом она резко выключила телефон снова и засунула его на дно сумки.
Не сейчас. Возможно, никогда. Сейчас ей нужна была только эта тишина, эти белые стены и медленно текущее время, чтобы наконец услышать свой собственный голос, без эха чужих слов – «надоело» или «приходи».
Глава 3
Первая неделя в Зареченске прошла под знаком странного онемения. Лиза жила как автомат: вставала, варила кофе на крохотной плитке, смотрела в окно на одинаковые крыши, ходила в ближайший супермаркет за простейшими продуктами. Она почти не пользовалась соцсетями, выключив все уведомления. Телефон лежал в сумке, как неразорвавшийся снаряд.
Она пыталась работать удаленно — ее навыки графического дизайнера позволяли это. Но пальцы не слушались, мысли расползались. Вместо макетов на экране возникало то лицо Артема в кофейне, то насмешливый взгляд Влада из-под полуопущенных век. Она закрывала ноутбук и шла гулять. Городок был маленьким, за три дня она обошла его весь: тихий парк с покосившейся каруселью, набережную речки с мутноватой водой, центральную площадь с памятником Ленину и единственным модным кафе «У Павла».
Именно там, на четвертый день, за чашкой слишком крепкого капучино, она впервые почувствовала не боль или стыд, а скуку. Острую, тоскливую скуку. Шум мегаполиса, его бешеный ритм, даже постоянный фон тревоги — все это было формой жизни. А здесь была пустота. Целебная, но пугающая своей бесконечностью. В ней негде было спрятаться от самой себя.
Однажды, возвращаясь из магазина с пакетом продуктов, она встретила в подъезде Алексея. Он что-то чинил на щитке.
«О, здравствуйте. Осваиваетесь?» — спросил он, отложив отвертку.
«Пытаюсь, — слабо улыбнулась Лиза. — Здесь очень… тихо».
«Да, — он кивнул. — Сначала это сводит с ума. Потом привыкаешь. А потом начинаешь слышать, как растет трава. В хорошем смысле».
«А вы давно здесь?» — спросила она, сама не зная зачем.
«Родился и вырос. Уезжал в столицу учиться, лет на пять. Вернулся. Здесь… понятнее». Он помолчал, вытирая руки тряпкой. «Кстати, если скучно, в субботу в «У Павла» живая музыка. Местная группа играет. Ничего особенного, но душевно».
Она поблагодарила и поднялась к себе. Мысль о «живой музыке» вызвала внезапный спазм в желудке. Музыка теперь ассоциировалась только с одним — с оглушительным ревом зала и последующим шепотом в гримерке.
Вечером пятого дня телефон, наконец, вытащенный из сумки для подзарядки, завибрировал. Не Соня. Не Марк. «Артем». Сердце на секунду остановился, потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать.