Мирей уперлась ладонями в стену у себя над головой. Ее тело благодарно принимало меня, и хотело еще. На щеках проступил сексуальный румянец. Мои чувства к ней твердила мне быть нежным и ласковым. Но, я так сильно хотел ее, что на всю эту нежность просто не было сил и времени. Впрочем, как и всегда. Я не мог себя сдерживать рядом с ней. Мои движения стали резкими и глубокими. Из припухших губ Мирей стали слетать громкие стоны переходящие в настоящие крики удовольствия.
- Еще – стонала она – еще – вырывалось из ее груди.
Я поднял ее и крепко прижал к себе. Мы смотрели друг другу в глаза. Наши движения слились воедино. Я был близко к кульминации. Я откинулся на спину будучи готовым к волне наслаждения, а Мирей переняла управление. Ее разгорячённое, мокрое от пота тело, грациозно двигалось восседая верхом на мне. Она уперлась ладонями мне в грудь. По мере того, как приближалась волна удовольствия, движения Мирей становились более требовательными. Не только я не мог насытится. Она была такой же.
Очутившись на вершине блаженства она громко закричала, и рухнула на кровать рядом со мной. Она лежала спиной ко мне тяжело дыша. Не глядя на нее, я протянул руку и провел по ее изгибам. Ее кожа была липкой от пота. Ощутив прикосновение моих металлических пальцев, она вздрогнула. Это рассмешило меня. Я повернулся и обнял ее. Мирей уютно устроилась в моих объятиях, воспользовавшись моим предплечьем, как подушкой.
Некоторое время мы лежали с ней молча.
- Останься со мной – попросила Мирей.
Она повернулась ко мне лицом, и смахнула упавшие мне на лицо пряди волос.
- Я и так с тобой – ответил я.
- Нет. На вечность. Раздели со мной вечность.
Она стала выводить рисунки на моем лице. Ее касания были невесомыми, и в тоже время оставляли после себя обжигающий след.
- Это похоже на предложение руки и сердца – произнес я шутливо – Очень даже по феминистический.
Мирей прервала свои движения, и серьезно посмотрела мне в глаза.
- Я серьезно, Джеймс. Та доза вакцины для тебя. Прими ее. И вечность будет наша.
С одной стороны ее предложение безумно, как и она сама. Столько людей погибло ради этой злосчастной вакцины. Ее нужно уничтожить. И положить конец этой смертоносной гонке. А с другой стороны, во мне нет сил сказать ей нет. Нет и никогда не было. С минуты первой нашей встречи я стал ее пленником. Она моя королева. Моя госпожа. Моя любовь. Моя жизнь. Моя вечность. Я разделю с ней все, что будет уготовано нам судьбой. Я обрекаю себя на многолетние угрызения совести. Но, свобода от угрызений совести без Мирей – это мука, которой нет равных.
- Я приму любой твой ответ. Я пойму если…
Я провел пальцами по ее все еще румяным щекам. Мирей замолчала. В ее глазах читался страх. Страх отказа и потери.
- Любовь слепа, а за руку ее водит безумие. Ты мое безумие и моя любовь – я нежно поцеловал ее -У меня будет целая вечность чтобы доказать тебе мою любовь. А у тебя, чтобы понять, как же я тебе надоел.
Мирей облегченно рассмеялась. И стала быстро меня целовать, обхватив мое лицо руками.
- Ты никогда мне не надоешь – ответила она улыбаясь – никогда.
После столь бурного секса меня стало клонить в сон. Мои веки тяжелели. Уткнувшись в волосы Мирей, и вдыхая их запах, я стал засыпать. Сквозь сон я почувствовал, как Мирей осторожно убирает мою руку. Я недовольно замычал и крепче ее обнял. Не давая ей встать.
- Мне нужно подготовить яхту – прошептала она, оставляя несколько легких поцелуев на моей щеке – а ты поспи.
Я не хотел ее отпускать. Но, я уже практически уснул, и не смог ее остановить. В эту ночь мне не снились кошмары. Хотя я видел их каждую ночь. Вместо них мне снились ее легкие касания. Ее невесомые поцелуи, и запах ее обезумевшего от страсти тела. И то, как она выкрикивает мое имя, когда получает оргазм. Она лучше любого снотворного. Теперь я ясно увидел, что мое будущее это она. Мирей сможет починить все мои сломанные части. Я буду помнить имя каждого убитого мной человека. Хороший он был или плохой – это не важно. Я отнял их жизни, и их немые призраки всегда будут со мной. Но, я не обязан им служить. Я могу выбрать вечность с ней. Я убью двоих зайцев одним выстрелом – я получу ее и вечность для искупление своей грехов.
Мирей
Северный утренний воздух приятно обжигал мою разгорячённую кожу. Я набросила на голое тело толстовку Джеймса. Она едва прикрывала мои ягодицы. Мне не волновало, что кто-то что-то увидеть. Вокруг не было не души. Только яркие лучи нового дня. Я потянулась стоя на носу своей яхты. Если рай действительно существует, то мой рай – в постели с Джеймсом. После секса с ним я чувствую себя озабоченным подростком, который хочет еще и еще. Но, при этом испытывает смущение.
Секс стал отвлекающим моментом. На несколько часов я забыла о том куда мы едем и зачем. Но вечно прятаться не получиться. По крайней мере не сейчас. Нужно разгрести все эти завалы. Спасти Джеймса от тюрьмы, разобраться с Пауэрброкером и гуляющими по миру суперсолдатами. И ее мистер Деус. Он не дает мне покоя. Если верить Земо, то он еще опасней чем Эрскин и Нейгель вместе взятые. Покой нам только снится.
От Галифакса до Икалуите больше двух тысяч километров. Яхта такого класса, как Черный тюльпан потратит 5 дней на преодоления такого большого расстояния. И это с учетом того, что мы не будем останавливаться ночью, и поймаем попутный ветер. Я предвидела подобную ситуацию, и модернизировала свою яхту. Я снабдила ее мощным мотором, который позволит нам добраться до Икалуите к рассвету следующего дня. Даже Уокеру, с его металлическим фрисби, не догнать нас.
Когда я спустилась в каюту чтобы одеться, Джеймс крепко спал. Я осторожно поцеловала его в щеку, чтобы не разбудить, и укрыла пледом. Надеюсь, ему снятся приятные сны. Он может быть суперсолдатом с рукой из вибраниума, а я бессмертной, но от ПТСР никто из нас не застрахован. Это то, чему даже я противостоять не могу.
Отойдя от Галифакса нам повезло, и Черный тюльпан поймала попутный ветер. Я расценила это как знак нашего успеха. Черные паруса раздувались и несли нас к холодным водам Северно ледовитого океана. В суровый край вечной мерзлоты.
Ближе к обеду, плотно закутавшись в плед и с двумя чашками кофе в руках, Джеймс поднялся ко мне на палубу.
- Долго я спал? – спросил он сонным голосом.
- Не очень – я с благодарностью приняла чашку из его рук, и сделала большой глоток обжигающей жидкости – всего несколько часов.
Здесь наверху было прохладно. По мере того, как мы приближались к северу, ветра становились суровей. Джеймс еще больше закутался в свой плед.
- Ты не замерзла?
На мне были сапоги, утеплённые штаны и объёмный вязаный свитер. Но, для столь сурового климата этого было мало.
- Нет. Я люблю холод.
Это была правда. Я всегда теплу предпочитала холод. Праздное валяние на пляже, и расслабление в теплых лучах южного солнца, не для меня. Снег, холод, лед – это для меня. Это про меня. Но, Джеймс мне не поверил. Он подошел ко мне сзади и обняв меня, укрыл своим пледом. Его тело было-таким теплым, что меня сразу бросило в жар.
- Голодная? – спросил он, целуя меня в шею.
- – Немного.
Эту ложь он не раскусил. Я не хотела есть. Из-за волнения меня подташнивало.
- Я сделаю тебе сэндвич.
Чем ближе мы подходили к Икалуите тем чаще на попадались дрейфующие айсберги. Они не были большими, но любой из них был способен потопить нас. Нужно было соблюдать осторожность. Мне и путешествия на Титанике хватило. Для меня подобные виды не было новинкой. Но, на Джеймса они произвели большое впечатление.
- До войны я никогда не покидал Нью-Йорка – произнес он восторженным голосом. Мы проходили мимо дрейфующей льдины, на которой нежился морж – командировки Гидры сложно назвать путешествиями.
Джеймс с восхищением рассматривал это могущественное животное. Сейчас в нем проснулось что-то юношеское, мальчуковое. Он был как ребенок в зоопарке. А когда мы увидели ночное сияние, Джеймс вообще потерял дар речи. Он так много прожил, так много пережил, но так мало видел. Хотя, стоит признать, что я моя первая реакция на северное сияние была такой же.