— Вот. И он так же радушно принял тебя. Потому у нас отключили электричество — а ведь такого не было ни разу за пять лет, что я здесь работаю.
— Ого-о, — протянули мы одновременно с собеседницами.
— И запомни: город никогда не предложит тебе то, что у тебя уже есть.
— Ясмина! Я начинаю тебя бояться. Ты потомственная ясновидящая или кто?
Ясмина рассмеялась до слез, и мы вместе с ней.
— Нет, просто я с детства знаю этот город. Мы часто с родителями приезжали сюда из столицы, и он всегда готовил мне сюрпризы. Поэтому когда я окончила школу, а за ней и университет, то сразу решила, что поеду сюда, в свой счастливый город.
— И какой же сюрприз он тебе преподнес?
— Хакима. Хаким ибн Фахад аль-Сувейди.
Жанна бросилась обнимать подругу, чьи щеки краснели от приливавшего смущения.
— Жанна, а ты почему одна? — удивилась я.
— Ох, раз уж мы говорим о первом появлении в стране, то у меня был крайне неудачный момент. Мой самолет приземлился перед самой песчаной бурей, и мы несколько часов торчали в самолете. Мы и так уже столько времени сидели, а тут еще почти столько же пришлось. Естественно, я вышла, ругая все, на чем свет стоит. Так что мне видимо нужно искать способы реабилитироваться, чтобы зажить по-королевски.
Она звонко засмеялась и ее серебряные пряди так и блестели на солнце. Ясмина вдруг наклонилась к ней и что-то сказала. Та кивнула и записала себе в телефон.
— Это должно помочь.
— Ясмина — точно ведьма! — заявила я, и мы опять покатились со смеху.
— Так, ну хорошо, а я что сделала не так? — спросила Оливия.
Мы все посмотрели на Ясмину. Нам было интересно, что она ответит. Она осмотрела нас, будто не знала, говорить ли вслух. Но ей точно было что сказать.
— Ты от чего-то бежишь. Пока ты не примешь ситуацию, город не примет тебя. Пока ты бежишь, он за тобой не погонится.
Мы улыбнулись, но Оливия помрачнела. Она грустно улыбнулась и запила чаем. Она отвернулась к печенью, только чтобы не показать, насколько глубоко ее задели эти слова, но мы успели поймать смену настроения. Однако я решила отвести внимание от нее и обратилась к Юле.
— Сейчас я попробую так же как Ясмина прочесть тебя!
Ясмина придвинулась ко мне, и мы вместе уставились на Юлию. Эта фраза давно пришла мне в голову, но только сейчас в тему было ее озвучить, чтобы не обидеть девушку.
— Джулия… Джулия… — я вытянула одну руку к ней, а второй закрыла себе лицо и театрально произносила ее имя. — Сними маску, Джулия! Стань самой собой, стань Юлей, и люди к тебе потянуться!
Ясмина одобрила мои слова и добавила, что она много раз говорила это Юле.
— Эх. Я как у мамы услышала песню «Джулия», всегда мечтала, чтобы меня так называли. А Юля такое обычное имя.
— Обычное в России, но не тут, — намекнула я.
— Да, когда ты называешь европейский вариант своего имени, то вписываешь себя в другую культуру, теряя свою особенность, — помогала мне Ясмина. — Возьми мое имя. Кто не знает Жасмин из «Алладдина»? Все знают, но я — Ясмина и не собираюсь подделываться под готовый образ.
— Сколько тебе лет, Ясмина?! Ты говоришь, как старая мудрая женщина! — подкалывала я.
— Мне двадцать семь, — просто ответила она, но в этих цифрах звучала боль. Оливия уже немного отошла и еще больше драмы я решила не вносить. — Ладно, девушки, с вами хорошо, а без вас лучше работается.
Я вернулась к бумагам и уже безвылазно сверяла отчеты. Под конец рабочего дня, как всегда, зашла Ясмина. Она закрывала офис и уходила последняя. Она спокойно налила себе чаю и не торопила меня. Мне действительно оставалось немного, а я любила заканчивать то, что запланировала, чтобы не оставлять на следующий день. Ясмина встала у окна и вдруг так тяжело выдохнула, что я невольно обернулась.
— Все хорошо?
И она вдруг не стала прикрываться дежурными фразами и призналась:
— Физически — да, но душа иногда болит. Мне уже двадцать семь, а чего я добилась?
— Ясмина, дорогая, что ты себя терзаешь? Ты живешь в стране мужчин, где женщина отвоевала свое право на свободный выбор сравнительно недавно. Да и какие твои годы? Ты молода, красива, любима.
— Я смотрю на тебя и восхищаюсь — ты уже управляешь людьми, многие страшатся одного твоего вида. А тебе столько же, сколько и мне!
— Стоп-стоп-стоп. Я старше. Мне уже 36.
Она резко развернулась.
— Сколько?! Нет! Не верю.
Я развела руками.
— Я уверена, что к моему возрасту ты добьешься гораздо большего успеха. Я просто никуда не лезу. И одна из немногих согласилась ездить по странам и сидеть в пыли бумаг вместо праздной жизни.