— Мы ведь из-за них здесь?
Она виновато кивнула.
— Почему? Из-за той песни, что я напевала?
Дочка помотала головой. Она заглянула через плечо, чтобы убедиться, что группа еще собирается, и у нее есть время рассказать. Она убрала автографы в рюкзак и достала вырванный лист из журнала, для сохранности вложенный в папку-файл. Она протянула мне, и я уставилась на фото из какой-то корейской статьи. Я даже не обратила внимание на текст, потому что на картинке плохого качества были мы с Рианом на фоне Бурдж-Халифы. Фотограф стоял за нами. Он не поймал моего лица, зато Ли легко было узнать по запоминающемуся профилю.
— Ты же знаешь, что папарацци преследуют всех знаменитостей. Даже в других странах. Я помню твои видео с концерта в зеленом платье. И было нетрудно узнать твой наряд и прическу. К счастью, ты даже в профиль не повернулась. Я помню суету в рядах фандома, которую ты навела. Все очень долго обсуждали незнакомку. Кто-то радовался, кто-то злился. Но разгадать так и не смогли. Никто. Кроме меня.
— Господи, как стыдно, — зарылась я лицом в ладони. — Не представляю, что ты чувствовала.
— Сначала я удивилась и возгордилась, что моя мама знает знаменитость такого масштаба. Я ждала твоего возвращения. С нетерпением ждала, что ты расскажешь, как вы познакомились, как пообщались. Но ты молчала, и я испугалась, что ты не зря скрываешь. Значит, у вас отношения. Если честно, я думала, что ты разведешься с отцом и уедешь. Я почти ждала такого поворота, а может даже в тайне надеялась. Но ты была так мила с папой, и потом ваши свидания и выходные за городом. Мы стали чаще выходить в свет, смотрели кино в кинотеатрах, а не дома. И за этот потрясающе теплый год с папой я безумно тебе благодарна, — по моим щекам текли слезы. — А еще я давно хотела сказать, что ты не виновата в его смерти. Я терроризировала врачей и полицейских по поводу аварии, и ни на долю секунды не усомнилась в тебе. Более того, увидев твое горе, поняла, что и чувства к папе были настоящими. А значит, я жила с прекрасными любящими и заботливыми родителями. И большего просить не могу. Но смотреть, как ты, молодая и красивая женщина, чахнешь, я тоже не могу. Поэтому вот тебе еще один шанс.
Она достала платок и аккуратно вытерла мои слезы. А затем вручила фанатский лайтстик и сделала шаг назад. Я наконец совладала с эмоциями и помотала головой.
— Ну уж нет! Ты будешь стоять рядом.
— Хорошо-хорошо, только повернись уже — они идут!
Мы прильнули к ограде и, услышав лозунги, поддержали фанатов своими выкриками. Четверо участников группы в окружении охраны подошли ближе и наконец нас заметили. Клавишник показал на меня пальцем и улыбнулся. Он помахал в нашу сторону и сообщил остальным.
— Он действительно тебя помнит! — громко шепнула пораженная дочка.
А затем он толкнул Ли Риана и тот, оставив автограф счастливой фанатке посмотрел в нужную сторону. Мои глаза вновь наполнились слезами, но я сумела их сдержать. А улыбку сдерживать не надо было. Ева раздала всем фотографий и маркеры. Пока другие участники подписывали свои портреты, Ли Риан смотрел на меня. Я протянула ему маркер. Постер был глянцевым и тонким, и Ли придержал уголок, на котором стал выводить аккуратные завитки. Уголок, который держали и мои пальцы. От его прикосновения волна мурашек прошлась по телу.
Он дописал, я поблагодарила и накрыла плакат правой рукой, чтобы показать пустой безымянный палец и широко улыбнулась. Я ожидала удивление, облегчение, радость, наконец, но это его только расстроило. Он вложил в мою руку маркер, и мой взгляд тяжело упал вниз. На безымянном пальце оказалась та самая татуировка с особенным символом, нарисованным в пустыне, но его закрывало обручальное кольцо.
Нет, мое сердце не разбилось на мелкие осколки. Я не упала и не разрыдалась. Желудок сжался в комок. И среди паники мыслей внутренний голос громко сказал: «Вот и кармическая месть». Я вернулась к тому, с чего начинала: никто не должен меня любить. Я этого не заслуживала. И это было ярким подтверждением тому.