Пожилая женщина с интересом начала делиться забавными историями из детства Олега с Евгенией словно они были старыми подругами.
- Он рассказывал мне, какие потрясения вы испытывали при виде глины в своем доме. – поддержала разговор Женя, но тут же перевела тему беседы. - Ирина Викторовна, вы хотели меня о чем-то попросить. – осторожно напомнила она.
- Ах, извините, заболталась. - печально ответила Ирина. Ей было не с кем разговаривать. Единственной дружелюбной соседке давно надоело переслушивать воспоминания Ирины Викторовны и наблюдать ее скорбь по сыну, а других знакомых женщина в деревне не имела. - Женя, дело в том, что Олег оставил большую сумму долга. У него в ипотеке квартира и кредит за машину. Так как я выступала его поручителем, то сейчас долги должна выплатить я. А у меня пенсия в два раза меньше ежемесячного платежа.
- Ирина Викторовна, обычно для таких случаев предусмотрена страховка. – Евгения прекрасно знала, что такое кредит, ведь сама, поднимая на ноги младшую сестру брала в долг у банка не маленькие суммы.
Но женщина на слова Евгении махнула рукой.
- Не оформлял он страховку. Не верил, что с ним может что-то случится. Да и переплата из-за этой страховки шла приличная.
- Тогда что же вы планируете делать? - с волнением спросила Женя. Ее пугало, что мать Олега попросит ее о деньгах, которых у нее нет и не появиться в ближайшее время.
- Вы можете мне помочь продать этот дом? – спросила Ирина Викторовна. - Я вам заплачу за работу из полученных денег.
- Подождите. - поспешила остановить ее Женя, со стуком поставив керамическую кружку на стол. – Давайте для начала разберемся в этой истории подробнее.
Евгения попросила Ирину Викторовну показать все документы по кредиту на машину и ипотеке, которые теперь у нее имелись. Полчаса Женя внимательно изучала бумаги и была приятно удивлена, что на самом-то деле дела обстоят не так плохо, как их преподнесла Ирина. Сумма, которую осталось вернуть банку была меньше миллиона. Да, пожилой даме с пенсией в размере прожиточного минимума это будет вернуть практически невозможно, но сама Евгения может попробовать что-то сделать, не прибегая к продаже дома Ирины Викторовны.
- Значит так, - спустя некоторое время подала голос Женя. – я предлагаю вам пока не продавать дом. Мне кажется, что мы можем покрыть эти долги другими способами. И сперва я хотела бы узнать, сможем ли мы с вами исходя из нашей ситуации изменить срок погашения кредита.
- То есть, мне нужно ехать в банк? – уточнила свое дальнейшее действие женщина.
- Да, и если они уменьшат ежемесячный платеж, то вы можете сдавать квартиру Олега студентам или семейным парам, и вкладывать вырученные деньги в банк.
Ирина Викторовна сложила руки в ладоши и прижала их к губам, покачивая головой.
- Спасибо вам, Женя. – искренне поблагодарила она за помощь возлюбленную сына. – Я бы сама не догадалась об этом.
- Пока еще не за что. – ответила Евгения. – Сегодня уже ехать куда-либо поздно, а вот завтра я могу сама вас свозить в город и обратно.
Мама Олега одобрительно кивнула. На следующий день, как и договаривались, Женя утром приехала в Сизево, чтобы забрать Ирину Викторовну. По дороге в город женщина развлекала Евгению рассказами из своей жизни. Для пожилой дамы, оставшейся в полном одиночестве, время, проведенное за разговорами с человеком, который просто ее слушает, было настоящей отдушиной.
«А ведь я такая же, как и она. – с ужасом подумала Женя, когда сидела в зале ожидания офиса банка. – У меня нет ни родителей, ни сестры, ни мужа, ни детей и даже не будет внуков. Я такая же одинокая, а когда Вера создаст свою семью, то буду еще и забытая. Мне будет также дико больно не иметь возможности кому-то позвонить, обнять или даже просто поговорить…»
Спустя тридцать лет, испытав истинное чувство любви, Евгения осознавала, что выстроенные ею границы в виде жизненных принципов не сделали ее счастливой. К концу своей жизни она не получила ничего кроме одиночества. В особенности задуматься о смысле следовать принципам женщину заставила встреча с Виталием. Евгения увидела, что у него с того самого момента с жизни ничего не изменилось. Он все также наслаждается толпой купленных женщин, его не мучает совесть, и он по-своему счастлив. А вот она в прямом смысле «похоронила себя за плинтусом» - добровольно лишила себя семейного тепла, романтики и материнства. И неужели все это того стоило, спрашивала себя Евгения.