«Дерьмо все эти принципы!» – разозлилась сама на себя Женя. Она больше не хотела жить как раньше: остерегаться мужчин, упорно не просить ни у кого помощи, утаивать о своих проблемах и тревогах, бояться заявлять открыто о своих чувствах, пренебрегать вниманием и подарками, трусить любить. Женя знала, что уже никогда не полюбит кого-то сильнее, чем Олега, но тем не менее его рядом с ней больше нет, и в ее силах сделать так, чтобы не встретить старость в угнетающем одиночестве. С этой минуты Евгения дала себе слово, что попытается изменить свою жизнь к лучшему.
Через несколько минут с опечаленным лицом вышла от ведущего специалиста Ирина Викторовна. Она обессилено плюхнулась на узкий белый диван рядом с Женей.
- Они мне отказали. – расстроенно сказала женщина. Евгения подозревала, что исход визита в банк окажется именно таким, а причиной отклонения заявки на продление срока погашения ипотеки станет возраст Ирины Разумовской.
- Вы не расстраивайтесь. – постаралась подбодрить и успокоить пожилую женщину Евгения. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.
- Женя, продавайте мой дом. – решительно заявила Ирина. – Увы, большего я сделать не смогу, а втягивать вас в долги своего сына не хочу.
Женщина нежно погладила Женю по руке.
- Хорошо. – ответила она. – Я все сделаю.
Евгения сказала так матери Олега, чтобы сердце пожилой дамы сильно не тревожилось. Но сама Женя не собиралась лишать Ирину Викторовну любимого дома, в котором как она рассказывала, даже плитка на печи выложена руками Олега из керамики. Процесс продажи дома может затянуться на несколько месяцев, а во избежание просрочек и увеличения долга, деньги им нужны были здесь и сейчас. И после тщательного анализа происходящей ситуации Евгения приняла серьезное решение, которое круто изменит ее жизнь.
Глава 14.
Гордые скалы и строгие гребни гор, приветливая синева озёр и грозный грохот водопадов, непроходимый лес и степи без конца и без края, — все это природная красота Южного Урала. Сквозь мирные и хранившие множество секретов сосны и ели пробирался пузатый мужчина в камуфляже и с охотничьим ружьём за плечом, которое он носил не для добычи дичи в любительских или промысловых интересах, а больше по привычке. День подходил к концу. Верхушки деревьев озарял нежно-розовый оттенок заката. Мужчина подошёл к деревянному домику посередине леса. Он обошёл его вокруг, и после этого вошёл внутрь, со скрипом отворив дверь.
Внутри всё было обустроено как больше ста лет тому назад: деревянная мебель, половик, сотканный вручную женой лесника, на обеденном столе стояла керосиновая лампа, а сам домик отапливался печкой. Мужчина повесил куртку на вешалку и сменил тяжёлые бутсы на домашние тапки.
- Черткем. - произнёс он тихим голосом женщине за столом. - Кыӵе ужъëсты?[1]
- Но озьы ик.[2] - пробормотала она и продолжила лузгать тыквенные семечки.
Они сидели на кухне – муж и жена – за небольшим деревянным столом, покрытым домотканой скатертью, и пили чай из стеклянных кружек. Она была идеальной парой для жилистого лесника: дама пятидесяти пяти лет с рыжими волосами, в длинном льняном сером платье и легком палантине. Ее звали Зангарина Матвеевна. Примерно тридцать лет назад Зангарине Матвеевне с мужем Дмитрием Георгиевичем пришлось уехать с родной земли в соседнюю республику. Вот только ни в одной деревне Башкирии им не удалось прижиться. В округе шептались и пускали разные домыслы о новых соседях – молчаливом мужчине и зеленоглазой ведьме. Вопреки искреннему желанию Зангарины и Дмитрия подружиться с жителями деревень, хорошими знакомыми женатая пара так и не обзавелась.
После нескольких лет скитаний из одного поселения в другое, Дмитрию Георгиевичу удалось найти себе работу в Южно-Уральском природном заповеднике простым лесником. Руководство разрешило ему построить в глубине леса аккуратный миниатюрный домик и поселиться туда вместе с супругой. Зангарина Матвеевна с удовольствием сбежала от назойливых деревенских. Уединение навеки успокоило души обоих.