- Шур, ты как педагог начальной школы, можешь сказать, возможно ли заставить себя полюбить ребенка? - неожиданно спросила Евгения, ковыряя чайной ложной свой десерт.
Саша посмотрела на подругу своими большими голубыми глазами, положила ложку на блюдце и как школьница сложила на столе руки.
- С Верой не ладится? - прямо в лоб поинтересовалась женщина.
- Саш, ну вот не могу я ее полюбить... - с тяжестью в голосе произнесла Женя. - Не получается у меня. А она чувствует это и сильно обижается.
- Вам надо разъехаться по разным городам и все. – внезапно сказала Саша. При этом она сделала это так легко, без капли сочувствия и понимания. - Сколько можно мучить друг друга?
Женщина вернулась к своему десерту. Евгения задумчиво посмотрела в окно.
- Ну как я ее одну отпущу?! – с недоумением воскликнула Женя спустя полминуты. – Нет, об этом даже речи не может быть!
- Ага!!! - указала Саша пальцем на подругу, - Значит все-таки она тебе не безразлична. Если бы ты ее совсем не любила, ты бы легко ее отпустила на все четыре стороны.
- Думаешь? - недоверчиво покосилась взглядом на подругу Женя. - Это больше похоже на исполнение какого-то долга или обязанности. Люська, когда умирала, со слезами молила, чтобы я девочку себе забрала. У нас с ней ведь нету никого. Не могу я Веру оставить совсем одну, она Люсина дочь. А вот сестру я действительно любила.
Им обеим пришлось пережить нелёгкое детство. Жене было четырнадцать лет, а Люде семь, когда в дверь постучали органы опеки. На пороге перед юной девушкой встала суровая на вид женщина в соболиной шубе. Она оглянула босую Женю с головы до ног и покачала головой. Девочка была одета в старую растянутую футболку, на которой можно легко заметить пару дырок. А на ногах спортивные штаны с протертыми коленями.
- Здравствуйте. - вежливо произнесла маленькая Женя.
- Привет. - тон её голоса оказался более мягким, чем внешний вид, - Мама дома?
- Н-нет, - неуверенно ответила Женя, пряча глаза. Она боялась даже взглянуть на лицо грозной дамы из опеки.
- Позволь, я пройду. - осторожно попросила женщина.
- Вы мамина знакомая? – поинтересовалась Женя, закрывая за гостьей дверь.
- Можно сказать и так… – побормотала дама, осматриваясь по сторонам.
Незваные гости в этом доме были уже обычным делом. Каждый день приходили пьяные подруги матери или мужчины. Мама просила пускать всех, поэтому и женщину из органов опеки Евгения не побоялась. Тогда они жили в небольшой деревне в частном бревенчатом доме. Статная мадам не стала снимать уличную обувь. Полы в доме скрипели так, будто вот-вот доски проломятся. Женщина прошла в единственную комнату, по середине которой была выстроена печь. От времени она начала разваливаться, и пользоваться ей было небезопасно. Обои на стенах уже начали отходить, а с потолка сыпалась штукатурка. Но, несмотря на все это, тут было чисто и в этом была заслуга четырнадцатилетней Жени.
- Печь мама топит? - спросила женщина, беря в руку кусок отвалившиеся глины.
- Я сама... - робко ответила Женя, стоя возле дивана, сведя руки за спиной. - У меня уже с первого раза получается дрова разжечь. – добавила она с нотками гордости. Для нее это на самом деле было немалым достижением, учитывая то, как она жила.
В то время стояла суровая зима. Хочешь не хочешь, а приходилось учиться владеть печью, чтобы не замерзнуть ночью насмерть. Несколько раз Женя обжигала пальцы, порой горевшая спичка падала прямо на пол и девочке приходилось вместе с сестрой быстро тушить ее, чтобы избежать пожара.
Такой образ жизни двух маленьких девочек привел сотрудницу опеки в ужас. Она достала из папки листок бумаги. Большими буквами на нём было написано "Акт обследования жилищных условий". За десять лет работы с семьями, находящимися с тяжелом жизненной ситуации, она повидала многое. Единственное, что ее приятно удивило, так это то, что пьющей женщине удалось вырастить очень ответственных и воспитанных детей. Женя производила впечатление умной, доброй девочки. Даме стало искренне жаль двух сестре, ведь они никак не заслуживали такой жизни.
- А где вы спите? - посмотрела она на Женю.