Такси неслось по свободным улочкам Санкт-Петербурга. Мимо проплывали старинные отреставрированные здания, но Женя, погруженная глубоко в свои мысли, вновь не замечала окружающей ее красоты. Через два часа машина подвезла женщину к главной больнице Петербурга. Евгения уверенным шагом прошла к посту регистратуры, где ее встретила приветливая сотрудница, которая сразу после знакомства подозвала медсестру и попросила ее проводить Евгению в нужную палату.
Молодая женщина остановилась возле дверей в палату интенсивной терапии, сказав, что у Евгении есть примерно десять-пятнадцать минут для беседы, а потом ей будет необходимо уйти, так как Вера находится в тяжелом состоянии и ей нужно больше отдыхать, и как можно меньше волноваться.
Евгения согласно кивнула медсестре, пообещав, что в наказанное время обязательно уйдет, и вошла в палату. Первое, что бросилось в глаза женщине - множество проводов, которым была словно паутиной оплетена ее племянница. Вера была настолько слаба, что её подключили к аппарату, который все время фиксировал как работает больное сердце.
- Что произошло? – строго спросила Евгения. Она не торопилась присаживаться, а стояла возле кровати девушки, как директор возле своего учителя, а не как тетя возле племянницы.
- Решила попробовать покататься на велосипеде. – тяжело дыша рассказывала девушка. Она устало улыбалась Евгении. – Это оказывается так здорово. А ещё я была на катке. Всегда мечтала научиться кататься на коньках. А вчера я ездила верхом на лошади.
- Я тебе всегда запрещала заниматься спортом. – сердито заговорила женщина. – Я тебе говорила, чем это чревато для тебя!
- Запрещала. – обижено прошептала девушка. – А я вот решила убедиться, что ты не врешь. Я думала, что ты специально так говоришь, чтобы просто не проводить со мной время.
- У меня слов нет, Вера. – растерянно произнесла Евгения и, наконец, опустилась обессиленно на край кровати. Она удивлялась, как враз на нее обрушилось увольнение, штраф, близкие отношения с мужчиной, которых она всегда избегала, а теперь ещё и болезнь племянницы. Как будто специально после долгих десяти спокойных лет без происшествий жизнь снова начала проверять её на прочность. – Что врачи говорят?
- Шунтирование надо делать. Я поэтому попросила тебя приехать. Операция платная, а я не в состоянии даже доползти до банка, чтобы взять кредит. Хотя, почему-то мне кажется, что его все равно не одобрят, ведь, если я умру, его придется списать. – иронично пошутила Вера. Но Евгения в ответ недовольно на нее посмотрела. Женщине не пришлась по душе самоирония племянницы.
- Сколько надо? – спросила она.
- Больше миллиона.
Евгения с ужасом закрыла лицо руками. Почему именно сейчас, думала она. Почему сейчас, когда её уволили, когда ни один банк ей безработной не даст кредит, её племяннице требуется такая дорогостоящая операция.
Ничего не ответив Вере, женщина вышла обратно к посту регистратуры и потребовала немедленно пригласить к ней лежащего врача племянницы. Её негативный настрой не одобрили сотрудники больницы. Но врача все же позвали. Через пятнадцать минут к Евгении вышел высокий лысоватый мужчина в белом халате. Он представился кардиологом и был готов выслушать вопросы Евгении. Она попросила подробно рассказать ей об операции и дальнейшем ходе лечения, который они планирую проводить за такие огромные деньги.
- Нам нужно провести аортокорональное шунтирование, чтобы восстановить кровоток к сердцу. – поведал врач. – К сожалению, сейчас у нас свободных квот нет, поэтому за операцию нужно заплатить.
- Какая точная сумма нужна? – возбужденно спросила Евгения.
- Сходите в бухгалтерию и уточните.
- Сколько у нас времени?
- У вас его нет. – вдруг сказал мужчина. – Состояние Веры мы поддерживаем с помощью препаратов, но в любой момент по артерии просто кровь не сможет поступать в сердце, и тогда мы уже ничего не сможем сделать.
Слова врача погрузили Евгению в отчаяние. Услышав такой суровый приговор, она впервые в жизни чуть не разревелась от беспомощности и вероятности потерять единственного близкого человека. Женя села на металлическую скамейку в коридоре отделения, думая, где ей взять такие деньги и как можно скорее. Было бы у нее хотя бы несколько недель, чтобы она успела продать или разменять квартиру, но у нее шел счет почти на часы. С горечью она понимала, что больше миллиона ей просто не найти.