- Ну я ведь говорила тебе… - расстроенно упрекнула Евгения сестру. Однако, она не стала её больше пилить требованиями предотвратить беременность, а спокойно приняла решение сестры рожать. Вот так и появилась на свет спустя полгода малышка, которую Люда нарекла Верой, потому как для неё настоящим мотиватором жить и делать была именно вера в лучшее.
Появление Веры было для Люды счастьем, с каждым днем женщина улыбалась все больше, души не чаяла в своей малышке. Ради нее она пошла заочно учиться в университет, а получив диплом, устроилась работать консультантом в магазин женской одежды. С трудом, но она поднимала Веру на ноги, хотела, чтобы девочка не нуждалась ни в чем, из-за чего часто влезала в кредиты, которые потом приходилось платить Евгении. Старшая сестра не раз признавалась, что именно легкомыслие не позволило Люде добиться большего в этой жизни, стать обеспеченной и независимой женщиной. И этим легкомыслием она считала Веру. Оттого и не любила ее, а считала всю жизнь лишним членом их семьи.
Евгении было непросто найти общий язык с Верой, она отказывалась лишний раз сидеть с девочкой, даже не всегда приходила поздравлять её с днем рождения, высылая вместо теплых родственных слов деньги. Но самые трудности у них начались после смерти Люды.
- Помнишь, как тебя к завучу из-за меня вызывали? – внезапно вспомнила Вера по пути к мраморному каньону.
- Такое забудешь. Мне еще никогда не приходилось так краснеть. – посмеялась Женя.
Когда Вера уже перешла под опеку Евгении, в один из дней её выдернули прямо с урока, чтобы обсудить поведение девочки. Она тогда, учась в четвертом классе, устроила драку. В тот момент в кабинете сидела классная руководительница Ольга, завуч по начальной школе и стояли перед ними две ученицы, которых украшали растрёпанные волосы.
Педагоги безрезультатно пытались выяснить, что произошло между девочками и кто начал драку. Но и та, и другая упорно молчали. Однако, после одна девочка заговорила и сказала, что Вера первая начала драться.
- Так надо было! – сердито воскликнула тогда Вера, не объясняя истинной причины своего поведения.
Евгения краснела в кабинете, а потом еще неделю, когда поступок ее племянницы обсуждал весь коллектив. И при этом она никому не затыкала рот, не защищала свою девочку перед осуждающими чоканьями учителей.
- Ты мне тогда так и не сказала, почему ударила Кристину. – напомнила Евгения, следуя за Верой, сложа руки на груди.
- Язык у нее без костей, вот и все. Когда мама умерла, учителя начали мне массово говорить, что я должна вести себя благовоспитанно, хорошо учиться, так как я теперь дочь учителя. Все знали, даже ученики, что я твоя дочь. А у этой Кристины брат учился в классе, где ты химию вела. Как и в любом классе, у них тоже были клички для всех учителей, они были недовольными учениками. Видимо она услышала как-то от брата, как они между собой тебя обзывают и сказала мне это. «Твоя мама такая и такая…» - передразнивала Вера противным голосом свою бывшую одноклассницу. – Я почему-то не стерпела этого. Вот и ударила, чтобы она больше не наговаривала на тебя. Кстати, после этого, она больше мне ничего не говорила.
Спустя тринадцать лет Евгения узнала правду, почему её вызывали тогда на разборки к завучу. Племянница защитила Евгению перед своими одноклассниками, стоило им один раз обозвать её. А она... она не стала защищать девочку перед коллегами. И только сейчас Евгении стало за это стыдно.
- А помнишь, как я приходила к тебе вечером и просила почитать сказку? – с грустью в голосе начала вспоминать Вера.
- Да, помню. Я тогда говорила, что у меня много работы и отправляла тебя в комнату.
Она помнила все. То, как вечерами оправляла Веру в комнату, а потом заставала её плачущей над фотографией матери, и как она в такие моменты никогда не подходила к ней, чтобы просто обнять.
- А помнишь, как в пятом классе мы готовили концерт к восьмому марта? – вновь заговорила Вера. - Мы целый месяц репетировали песню о маме, стихи, танцы. А ты тогда уехала на семинар в институт развития образования.