– Ему сила не досталась, он человек, – ответила тетя.
– Потому что его отец человек?
– Именно.
13
Следующий день должен был быть выходным, единственным. Воскресенье.
Весь вечер, после моего болезненного дня лежания на полу и истекания слезами, Али решила провести со мной. Мы молчали, но мне было легче, осознавая, что рядом есть хоть кто-то меня любящий. Поддержать мое положительное состояние решила и Корентайн, привычно поглаживая меня своим хвостом.
Я чувствовала, что она с огромным бы удовольствием вырвалась на свободу, но обе решили, что эту ночь лучше провести дома, подальше от Эриков и Джэев.
Мы смотрели сериал, который я не знаю, но фанаткой которого является Али. По началу я не понимала сюжета, путалась в героях и вообще думала о своем, но в скором времени почувствовала, что главный герой мне симпатичен, а сюжет очень захватывающий. Я видела, что Али довольна тем, что я не сижу в своей комнате, умирая в депрессии.
Грэгори тем временем сидел на постеленном на полу покрывале, углубившись в игру. Я изредка бросала на него взгляд. Сначала он уделил внимание кубикам, затем конструктору, позже и плюшевым игрушкам.
Везет же детям, никаких забот.
Хотя, тоже самое может сказать Али про меня. По сути, у меня нет проблем, а если они и появляются, то это всё результат неправильно принятого крохотного решения, который перерастает в огромный клубок проблем.
Неожиданно я задумалась о Вайлет.
Интересно, она задалась вопросом почему меня нет, или ей все ровно? А Джэй пришел сегодня в лицей?
Узнаю в понедельник.
Поздней ночью я всё же оставила Али, направившись спать. Мои глаза слипались и текли слезы, стоило начать зевать. Я всей душой надеялась, что моментально усну, не столкнувшись с мыслями о Джэе.
Так и случилось, стоило прикоснуться головой к подушке. Где-то внутри я почувствовала, но не обошлось без магической помощи Корентайн.
***
Утром меня разбудило дикое рычание. Оно стояло постоянным гулом, и принадлежало не животному.
Лениво поднимая голову с подушки, я глянула в окно. Судя по степени освещенности улицы, было позднее утро.
Рычание вдруг резко заглохло, и я поняла, что это был шум мотора мотоцикла.
Мотоцикл зимой?
По снегу и гололеду?
Корентайн внутри меня пошевелилась, словно желая заставить меня подняться с кровати.
Вот уж нет!
Закрывая глаза обратно, я перевернулась на бок, желая уснуть обратно. Сделать это кошка мне не позволила, заставляя греться мою шею. Я почувствовала уже знакомую энергию в мышцах и поняла, что кошечка хочет вырваться наружу.
– Ты тоже это слышала? – недовольно бубнила я, выходя из своей комнаты.
У Али наконец выходной, и она сидела на кухне за завтраком, по привычке проснувшись очень рано.
– Да, я бы на твоем месте, направилась в душ, а я открою дверь, – тетя быстро поднялась со своего места, и я недовольно протянула:
– Али!
Кто к нам пришел в такую рань я не знала, и знать не хотела, так как хотелось видеть только одного человека, до меня которому дела не было.
Я чувствовала себя очень уставшей, сказывался недосып, поэтому я провела слишком много времени в душе. Я наслаждалась теплотой воды, стекавшей по моей коже, глаза от такого блаженства слипались.
Приведя себя в порядок, завернутая в полотенце, я вышла из ванной.
– Так почему же в столь ранний час? – я слышала голос Али. Вместе с гостем они были на кухне. Уверена, подчиняясь правилам этикета, она предложила ему чай.
– Я не мог дождаться вечера, – ответил приятный юношеский голос.
Я определенно уже слышала этот голос, но я не знала, кому он принадлежит. Кому-то из серых пятен моей повседневной жизни, ведь из лицея я могу выделить только два ярких пятна: Джэй и Вайлет.
Я прошла к себе в комнату.
Вытерев почти насухо волосы, я выбрала джинсы и зеленый плотный свитер. Расчесаться было трудно, но я, торопясь, больше волос вырвала, чем расчесала.
Кто же этот гость?
Корентайн внутри меня подпрыгивала до потолка, веля собираться быстрее.
Раскрыв дверь, я направилась на кухню.
У меня что, новый ухажер?
И судя по через чур приветливому голосу Али – она была от него без ума.
Он сидел на табурете, сжимая длинными тонкими пальцами белую кружку с чаем. На меня он бросил теплый шоколадный взгляд и слабо улыбнулся. Внешность у него была приятная. О нем можно было смело сказать, что его место на обложке какого-нибудь журнала. Самым удивительным для меня было то, что выглядел юноша совсем не на восемнадцать лет. Его черные волосы стояли непослушным ёжиком. Черная водолазка, черные джинсы – словно он собрался на кладбище приносить жертву дьяволу, или, возможно, он был там ночью.