– Эрик такой славный парень, а ты… Ну неужели так сложно взять и не портить отношения с людьми? Вот ты скажи мне! Кидаешься на всех как злая собака! Неужели так сложно проявить дружелюбие? Словно тебе доставляет удовольствие находится с людьми в конфликте! Тебе совсем не хочется иметь круг общения твоего возраста? Я не говорю, чтобы ты начала с Эриком встречаться, но вы бы могли общаться как друзья! Тебе бы стало легче? Неужели тебе так сложно это понять?
Она вдруг замолчала, глядя на меня словно ожидая моего ответа, но стоило мне открыть рот, как полемика с ее стороны продолжилась.
На ее крик в коридор пришел Грэгори. Он грыз какую-то резиновую игрушку, капая на пол слюной, и с широко раскрытыми глазами наблюдал за своей мамой.
– А сегодня вечером, когда мы пойдем на поле, ты извинишься перед ним, ты уяснила? – закончила она, и словно подтверждая ее слова Грэгори что-то крякнул.
– Извиняться? За что? Он меня к себе в невесты записал, вез к родителям знакомиться! Я на такое не подписывалась, хотя еще с утра было решено, что это даже не свидание! – я сорвалась на крик, и Грэгори выронил игрушку, переведя на меня взгляд.
– Покричи, покричи на меня! – строго проговорила Али. – Ты давно не сидела под домашним арестом!? Смотрю ты совсем рамсы попутала!
Я сразу же замолчала, понимая, что посадить меня под ключ тете совсем ничего не стоит.
– Но извиняться я перед ним точно не стану, – спокойно проговорила я.
– Не тебе решать, я сказала, что ты извинишься, и посмей только этого не сделать.
Я обессилено вздохнула.
Если она так сказала, значит, так и будет. Глупо даже пытаться с ней спорить, Али от своего не отступится, и как бы противно мне не было осознавать это, но мне придется извиниться перед Эриком.
Какая гадость!
Перед ним!?
А не пошел бы он куда подальше!?
От злости и отвращения я не могла найти укрытия. Хотелось кричать, ломая все, что попадет мне в руки. Мысленно я представляла, как бью посуду об стену, но в действительно я могла только быстро промаршировать к себе в комнату, захлопнув за собой дверь, а потом выслушать еще одну реплику:
– Еще раз хлопнешь дверью, огребешься!
Злость драла меня на части, и мне хотелось рвать и метать. Быстро стягивая с себя одежду, я растягивала ее, а затем бросала в угол к шкафу.
Ненавижу!
Ненавижу!
Ненавижу!
Я раскрыла шкаф, достав оттуда домашнюю одежду и захлопнула дверцу.
– Ты что меня совсем не поняла? – дверь в мою комнату моментально открылась. – Ты похоже уже полностью обнаглела! Мне что с тобой делать? Ремень взять?
Я промолчала, натягивая на себя футболку, после чего услышала уже более спокойный голос Али:
– Сходи в душ, у тебя кровь на волосах засохла.
– Пока не хочу, чуть позже.
– Чуть позже это когда?
– Через пол часика.
Она оставила меня одну.
Вечер приближался, и это меня нервировало. Идти к снежному полю к Эрику мне совершенно не хотелось, хотя, там я буду с его существом. А я?
Я вдруг задумалась, ведь я и Корентайн теперь полноценное одно «Я», и, возможно, мое состояние в другом обличии будет теперь чувствоваться иначе?
Весь день я просидела в комнате, и идей чем заняться у меня было. Я поставила необходимые для выполнения домашнего задания учебники в стопку и по очереди к ним приступала. Первым была математика, мой самый ненавистный предмет. Приступив к упражнениям, я вспоминала, как легко их решала Вайлет, а сама не могла ничего понять, в сотый раз перечитывая выше данное правило по решению подобных примеров. В конце концов, я все же что-то написала в своей тетради, полностью уверенная, что это совершенно не верное решение. Следующим учебником оказалась биология. Раскрыв нужный параграф, я опустилась в чтение, совершенно ничего не запоминая. Перечитывая третий раз одну строчку, я поняла, что уроки нужно отложить. Голова казалась тяжелой и забитой всякими переживаниями.
Я не могла выкинуть из головы Джэя, стоявшего на тротуаре.
Очередной раз я пожалела, что выбросила все в окно.
На улице начало темнеть, и Али позвала меня ужинать. Нехотя, медленно перебирая ногами и шоркая по полу (Али сильно от этого раздражалась), я прошла в кухню и села на свое место. Желая оттянуть момент, когда мы направимся на поле, я ела очень медленно, тщательно пережевывая все, что клала себе в рот. Тетя, видя, что я это делаю специально, злилась, но ничего не говорила. Пока я сидела одна на кухне и доедала свой ужин (из-за того, что ела медленно, совсем не насытилась), тетя пошла укладывать своего сына спать. Под ее магией он мог сладко спать до нашего возвращения.