– Не будем что? – лицо Эрика потеряло остатки дурмана.
– Заходить за грань, – ответила я, и парень ответил мне по правилам жанра дешевых романтичных фильмов для девушек моего возраста:
– Мы бы и не стали, я не стану делать это насильно. Это будет, когда ты действительно захочешь.
– Я не хочу, сейчас. Я не хочу торопиться. У девушек это сложнее, – отвечала я.
– Я понимаю, Биа. Я не настаиваю, – ответил он мне.
Я молча ему закивала, выражая ему свою благодарность.
Парень прижал меня к себе, крепко обнимая, вдыхая мой запах у шеи.
***
Али так и не вернулась, когда мы с Эриком вышли из квартиры.
Мы прошли к лифту, в тесной кабинке спустились вниз и вышли на улицу, где нас ждал мотоцикл.
– У всех обычно машины…а у тебя? – я осмотрела его средство передвижения.
Мне казалось, с последнего раза ничего не изменилось.
– Мне мотоциклы больше нравятся, – ответил Эрик.
***
Фильм, как и было решено, выбрали мы про любовь. Самый ожидаемый романтический фильм этой зимы, с которым не сравнятся даже сказки, вышедшие перед новым годом.
Фильм был про бизнесмена и скромную бедную девушку, они знакомятся по случайности на одном из светских мероприятий, где главная героиня оказывается официанткой, разносящей напитки, день которой с самого начала идет коту под хвост. До последнего момента, пока ее не замечает он…
Я вертела в руках рекламную листовку фильма, пока мы стояли в очереди за Coca-Cola и сладким попкорном. Хоть раз ведь можно побаловать себя, ведь ни то, ни другое я в принципе не употребляла вообще.
Запрещала Али, уверяя, что это ужасно вредно.
Хотя, собственно, мне и самой не хотелось. Дорого. Но сейчас за меня платил Эрик, так что, почему бы и нет?
Я окинула взглядом зал, зацепившись за привлекательный девичий образ.
Она показалась мне хрупче только что сорванного цветка, и я завистливо уставилась на нее из-под опущенных бровей. Она была ослепительно красива, одаривая окружающих ее людей чарующей голливудской улыбкой, а голос ее был нежен и тих, но я все ровно слышала, как она рассказывала своим друзьям, как провела свою субботу.
Ее светло-русые волосы были скреплены на затылке и волнами спускались на плечи. Платье цвета мяты выглядывало из-под теплого зимнего пальто.
Я никогда не смогу стать такой же нежной, и дело не в том, что природа наделила меня громким звонким голосом, буйным, не желающим быть мирным, своенравным характером и тяжелой медвежьей походкой, а потому что я сама этого не хотела. Во всем этом нежном образе я видела один недостаток, пугающий меня и раздражающий – слабость.
Девушка, стоящая почти через весь зал от меня, могла совершенно спокойно споткнуться, подвернуть тонкую ножку и из-за небольшого растяжения уже не встать, привлекая внимание противоположного пола. И кто-нибудь из толпы обязательно ей поможет, подхватив на руки.
Но мне не нужно подобное внимание! Да и что может быть ужаснее, чем осознание собственной слабости и беззащитности. На ее месте я бы лучше ходила в доспехах, чем ждала помощи при легкой, но смертельной для цветка, травме.
Я ощутила легкое прикосновение к руке и моментально переключила внимание на Эрика, явно заметившего мое посеревшее от недовольства лицо.
– Что не так? – тихо спросил он, перебросив взгляд на цветок. Девушка тогда смеялась над чем-то, и ее смех казался мне мягким и приятным.
Черт!
Он что? Засмотрелся на нее!?
– Эрик, – слишком громко я позвала парня, и все в радиусе пяти метров перевели на нас взгляды, даже цветок вдруг прекратила смеяться.
Вот же черт!
Что-то внутри меня кольнуло, и захотелось как можно скорее вернуться домой, к себе в комнату, к кровати и подушке.
– Да что с тобой? – парень повел меня к двери в синий зал, где и должен был пройти наш сеанс.
– Она красивая, да? – спросила я, понимая, что мой вопрос с головой выдает все мои мысли, да и к плюсу был проявлением моих мазохистских наклонностей.
– Обыкновенная, таких полно, – ответил он, не переводя на меня взгляд, – играет на публику.
Я обернулась через плечо, чувствуя на себе чей-то недовольный тяжелый взгляд.
Цветок стояла у стены, окруженная молодыми людьми, но ее теперь уже совсем не ангельский голубой взгляд был прикован ко мне. Между ее бровями пролегла глубокая морщина.
Что у меня такого есть, что весь ее вид выражает переживаемую ею самой зависть?
Я глянула на Эрика, что сжимал одной рукой мою руку, а в другой держал наши билеты, которые, полностью отключившись от реальности, разглядывал.
Мы выбрали два места посередине зала на седьмом ряду.
К сожалению, места на последнем ряду очень быстро раскупались.