Проверяю свою комнату – нет. Заглядываю в родительскую спальню – пусто. А дверь в кабинет отца закрыта.
– Полина, ты идёшь?!
– Мам, ты Мотю не видела?
– Нет. Да здесь где-то бегает, наверное.
Но его нет ни в гостиной, ни в кухне. Выбегаю на улицу.
– Мотя! Мотя, ко мне!
Обхожу дом, заглядываю в кусты. Может, птичку увидел и погнался? Или кот соседский его подразнил?
Десять минут бегаю, как дура. Щенка нигде нет. Возвращаюсь в дом взмыленная. И тут же слышу знакомое попискивание.
Мотя сидит в прихожей, виляя хвостом.
– Ты откуда взялся?!
Подхватываю его на руки, он лижет мне подбородок.
– Где ты был, маленький негодник?
Осматриваю на наличие травм – он в полном порядке.
В столовой уже сидит отец. Читает что-то на планшете, пьёт кофе.
– Доброе утро, папа.
– Доброе, – бурчит, не поднимая глаз.
На столе – круассаны из французской пекарни, несколько видов сыра, прошутто, свежие ягоды, йогурт домашний. Мама наливает мне свежевыжатый апельсиновый сок.
– Нашла щенка?
– Да. Он в прихожей сидел. Странно, я же там смотрела...
Отец хмыкает, откладывает планшет.
– Наверное, плохо смотрела.
Смотрю на него. Лицо непроницаемое, но в уголках губ – едва заметная усмешка.
Он что, прятал Мотю? Зачем?
– Как практика? – вдруг спрашивает отец, намазывая паштет на круассан.
– Нормально. На следующей неделе буду в травматологии.
– И что ты там делаешь полезного? Пенсионерам клизмы ставишь?
– Папа!
– Что «папа»? Я серьёзно спрашиваю. Три года учёбы, и что? Бинты мотаешь, градусники суёшь?
– Я учусь помогать людям.
– Помогать, – фыркает он. – Знаешь, сколько стоит твоя учёба? А толку?
– Я стану хорошим врачом.
– Зачем? – он откладывает круассан и смотрит на меня. – Ты выйдешь замуж за Стаса, родишь детей. Какая карьера? О чём ты думаешь?
– Я хочу работать!
– Можешь получить диплом, если так хочется. Но никакой карьеры. Никаких дежурств, ординатуры и прочей ерунды. Диплом – и домой.
– Это несправедливо!
– Жизнь несправедлива, дочь. Привыкай.
– Полина, – мама мягко касается моей руки. – Папа прав. Тебе не нужно убивать себя на работе. У тебя будет семья...
– Я не хочу семью! То есть... не сейчас.
– А когда? – отец снова берётся за планшет. – В тридцать? Когда все нормальные мужчины будут разобраны?
– Стас тоже будет «разобран», – бормочу.
– Что?
– Ничего.
– Кстати о Стасе, – отец смотрит на меня поверх планшета. – Когда у тебя будет свободный вечер на этой неделе?
– Зачем?
– Его родители хотят поужинать с нами. Всей семьёй.
Кусок круассана застревает в горле.
– Папа, я же сказала...
– Ты сказала, что подумаешь. Прошло две недели. Хватит тянуть.
– У меня сессия скоро.
– В пятницу вечером. Или в субботу. Выбирай.
Пятница или суббота? В субботу я в клубе...
– Пятница, – выдавливаю.
– Отлично. Передам Стасу. И надень что-нибудь приличное. Не джинсы.
– Можно мне идти?
– Доешь.
Заставляю себя проглотить ещё пару ягод.
– Спасибо за завтрак.
Убегаю к себе. В комнате падаю на кровать. Мотя запрыгивает следом, устраивается на подушке.
– Он тебя прятал, да? – шепчу, почёсывая щенка за ухом.
Мотя фыркает и закрывает глаза.
Достаю учебник по травматологии. Надо готовиться к практике. Открываю главу про политравмы.
«Сочетанная травма – одновременное повреждение двух и более анатомических областей...»
Листаю дальше. «Гемоторакс – скопление крови в плевральной ...»
«Разрыв селезёнки ...»
Вспоминаю бойцов из клуба. У многих наверняка есть внутренние повреждения, о которых они даже не подозревают.
«Субдуральная гематома – скопление крови между...»
Брр... Голова идёт кругом.
Достаю телефон, чтобы посмотреть время, и вижу непрочитанное сообщение от Трофима. Оказывается, пришло час назад.
Трофим: Роза, можно личный вопрос? Ты врёшь близким людям?
Странное начало разговора. Но почему-то цепляет.
Я: Привет. Только увидела сообщение. Да, вру. Постоянно.
Ответ приходит почти сразу.
Трофим: Я тоже. И это убивает.
Я: Что именно убивает?
Трофим: То, что приходится быть двумя разными людьми. Одним – для семьи, друзей. Другим – для... остального мира.
Я: Господи, как я тебя понимаю! У меня точно так же.
Трофим: Правда?
Я: Я делаю то, за что отец меня убьёт, если узнает.
Трофим: Что-то плохое?
Я: Нет! Наоборот. Я помогаю людям. Но не так, как он считает правильным.
Трофим: Загадочно.
Я: А ты? Почему врёшь?
Трофим: Сестре. Ей семь лет. Говорю, что всё хорошо, что мама скоро вернётся, что у нас есть деньги.
Я: А на самом деле?
Трофим: На самом деле мать сбежала. Денег нет. И я делаю ужасные вещи, чтобы выжить.