Это его вечер. Всё правильно. Его подарок оказался самым лучшим. Сверкающее лицо праздника повернулось к Кириллу и улыбается. И нечего Роберту завистливо пялиться из своего угла.
— Почему не танцуешь? — Марк хлопнул его по плечу, — Совсем, я смотрю, скис. Идем, старик!
Роберт на секунду покинул своё тело, устремившись в загадочное пространство умозрения. Он представил себя топчущимся на другом конце комнаты между Маргаритой и Кириллом. В глянцевом мамином журнале он читал про моделирование будущего. «Если хочешь привлечь определенную ситуацию в свою жизнь, сначала проиграй её в голове, и чем больше будет в твоем сценарии деталей, тем больше вероятность, что всё случится…»
«Сказки, я уверен. Впрочем, кто мешает мне попробовать?» Роберт вообразил, как танцующая Маргарита отвлекается от Кирилла и принимается смотреть на него. Качественно вообразил, красочно. Он воссоздал лицо девчонки в подробностях: чуть блестящие губы, вероятно, намазанные помадой, пахнущие пудрой щёки, воздушные завитки на ушах…
— Ты меня слышишь, старик? — голос Марка сломал наколдованную Робертом картинку. Маргарита растаяла, превратилась в дым. Сквозь редеющий туман растревоженного воображения проступала комната, наполненная музыкой, как пластиковая бутылка в багажнике автомобиля — теплым лимонадом: вот-вот лопнет, и всё рванется наружу густой веселой пеной. Маргарита танцевала вместе с Мариной, Кирилл переминался с ноги на ногу чуть поодаль. На него, казалось, не обращали внимания.
Роберт отодвинул стол и присоединился к импровизированной дискотеке. Он принялся покачивать головой в такт мелодии: длинная косая чёлка падала ему на лицо, щекотала нос. Мама переживала, что волосы могут помешать Роберту учиться. Он совсем недавно сделал себе модную прическу: выбрил виски, оставив круглую полянку волос на темени, хвостик сзади и челку до подбородка.
Марк снова, незаметно оттирая прочих, подтанцевал к Марине. Она вроде не протестовала — продолжала кружиться, вытягивая вверх стройные белые руки словно красивые ростки к солнцу — иногда она даже одобрительно поглядывала на скачущего рядом парня. Марк при случае играл плечами, выпячивал, как самец гориллы, грудь — следовал — ни шага в сторону — выработанной эволюцией программе.
Маргарита посмотрела на Роберта. Кинула один взгляд, как мячик. «Ты здесь? Ну, ладно. Давай-давай, танцуй.» Она тут же отвернулась — Марина что-то говорила ей.
Роберт по примеру остальных принялся бестолково утрамбовывать ковер. «Если бы виноделы рассыпали виноград по полу в ночных клубах, они могли бы серьезно сэкономить на труде давильщиков… Что за ерунда лезет в голову?» Маргарита и Марина посовещались и куда-то ушли. Марк жестом поманил Роберта:
— Пива хочешь? У меня в рюкзаке есть. Надо накатить, чтоб в башку дало.
Однажды, слоняясь по улицам, Роберт проходил мимо закрытых дверей бара. Меню того заведения вывешено было прямо при входе; внутрь, разумеется, школьника никто бы не пустил. От нечего делать Роберт ознакомился с названиями крепких коктейлей. «Шот „Умри сука“. Подается с каской.» — гласила одна из надписей. «Неужели при жизни я могу испытать нечто похожее на смерть?»
«Мертвецки пьян, валяется на лестнице возле уплотнителя мусора…» — говорила мама про соседа Серегу Жженого, который пришел с войны и никак не мог перестать видеть во сне чернокожих детей с автоматами. Он говорил, что боится ложиться спать, не выпив бутылку. Иногда он не доходил до своей двери.
— Я помню спирт у бати глотнул. Сначала ничего, ну вот вообще ничего, а потом — как шарахнуло по куполу! Ни черта не помню, что делал. — Марк щедро делился своим обширным опытом общения с алкоголем.
— То есть ты чувствовал себя почти как мертвый? — с интересом уточнил Роберт.
— Не знаю, чувак. Полегче что-нибудь спроси. Пива не хошь — я сам накидаюсь.
Он выудил из кармана рюкзака бурую бутылку, ковырнул ключом крышку. Пахнуло сырым зерном. Крепким горьким солодом.
— Давай, я тоже буду, — дождавшись, пока товарищ проглотит своё, Роберт протянул руку.
Если пиво пить слишком быстро, ударяет в нос. Оторвавшись от горлышка, он приложил к губам тыльную сторону ладони. Вернул бутылку Марку.