Бринхилд сделала несколько шагов в сторону, и Вендела попробовала повторить, что делала минуту назад с ее рукой сестра, но вышло лишь неуверенное движение, будто она отмахивалась от мухи.
— Нет, что же ты делаешь! — Бринхилд всплеснула руками и тут же снова очутилась позади своей ученицы. — Вот, вот… Знаешь, как будто рисуешь линию… Да-да, линию на песке. Не быстро, глубоко. Чтобы море не смывало. Да! Так! Сама... Ну почти…
Вендела предприняла еще несколько не самых удачных попыток — она все еще словно пыталась поймать муху. Но, как заметила Бринхилд, прогресс есть, остальное — дело тренировки. После этих слов Вендела предполагала, что урок окончен. Она уже опустила меч и собралась положить его на место, но Бринхилд остановила ее, схватив за рукав.
— Куда это ты собралась?! Мы не закончили! А ну, иди сюда.
Вендела вздохнула, но подошла. Руки уже устали от постоянного напряжения.
— А теперь возьми меч в другую руку и сделай то же самое.
— Что? То есть как?!
— Вот так, — Бринхилд взяла у сестры меч и легко показала пару ударов левой рукой. — Так ты будешь подвижнее и сможешь охватить большее пространство, а если тебя ранят, ты сможешь не стоять на поле боя и кричать, а продолжать сражаться. И вообще, урок номер один, — выражение ее лица изменилось: стало суровее и сосредоточеннее, — мы сражаемся до последнего. Не до последнего копья, а до последнего вздоха.
Вендела честно попробовала повторить все движения левой рукой, но получилось еще хуже, чем правой, то есть вообще никак.
— Ничего, ничего, — подбадривала сестру Бринхилд, — ничего, придет. Я тоже не сразу поняла. Слушай, ты еще не перехотела быть валькирией?
— Нет.
— Ну, смотри сама….
— А ты во сколько лет научилась драться? — спросила Вендела.
— В девять. Поздно, обычно начинают в шесть или семь.
Вендела попыталась прикинуть, сколько ей нужно мучиться до полного владения оружием, и сама испугалась своим расчетам.
Бринхилд оказалась очень строгим наставником. Она требовала ежедневных длительных тренировок и полного послушания. Если у Венделы что-то не получалось, она злилась и заставляла повторять элемент снова и снова. Но зато Вендела училась. Она видела прогресс и несказанно гордилась собой после каждого занятия.
— Ты прям светишься! — замечала с улыбкой Бринхилд.
Да, она светилась. Красная, мокрая, совершенно измотанная. Она светилась.
XVIII
— Хэльвард, меч — это тебе не палка, перестань тыкать им в меня! Рубящие удары, понимаешь, рубящие! — кричал в ярости Йорген на своего восьмилетнего сына.
Они стояли на поле недалеко от деревни, сражаясь деревянными мечами. Солнце садилось, гладя истоптанную пожелтевшую траву последними золотистыми лучами. Йорген недавно вернулся из похода и теперь тратил все силы на обучение сына. Хэльвард умел держать меч и щит, но отец требовал от него чего-то очень странного и непонятного, а когда сын делал что-то не так — злился.
Бринхилд, тайком пробравшаяся за ними, пряталась в тени, за домом. Она жадно ловила каждое слово отца, каждое его движение. Ей очень хотелось попробовать взять в руки оружие, но она не решалась выйти и попросить. Мама говорит, что не женское это дело. Но ведь Сигрид участвует в походах наравне с мужчинами. Почему же Бринхилд нельзя?
— Нет, Хэльвард, ты опять все делаешь не так!
Йорген схватился за голову и швырнул в сторону деревяшку. Хэльвард в испуге отскочил. Увидев страх сына, Йорген опомнился. Он подозвал к себе мальчика и обнял.
— Ничего, сынок, — сказал Йорген, — и ты станешь воином, самым лучшим. Тебя станут бояться все соседи, а друзья и родные будут уважать тебя.
Бринхилд очень любила брата и желала ему только хорошего, но часто завидовала ему. Завидовала, что его не заставляли шить и подметать; завидовала, что отец и другие воины учат его сражаться; завидовала, что все говорят ему, что он станет воином. Бринхилд жалела, что родилась девочкой. Ей не нравились сложные прически, длинные юбки. Она не умела шить и готовить, не умела даже вымести пол, не разбив ничего. Мама говорила, что это придет, но Бринхилд так не думала. Она с упоением слушала рассказы Сумарлитра о богах и героях, истории воинов о великих битвах. Как было бы здорово кинуть настоящее копье! Или поймать стрелу… Бринхилд сама не заметила, как вышла из леса. Отец увидел ее. Девочка, испуганная, словно кролик, стояла, втянув голову в плечи и опустив глаза, и чувствовала, как краснеют уши.
— Я, я… — она старалась придумать подходящее оправдание, но, как назло, мысли не лезли в голову.
Но Йорген почему-то не стал ее отчитывать. Он подошел к дочери и положил руку ей на плечо.