XXIII
Отталиа, вернувшись, нашла мать сидящей на коленях у очага и молящей богов подарить удачу воинам. Густава видно не было, Астрид тоже. Отталиа сначала побоялась зайти и решила убежать, тихо прикрыв дверь. Но было поздно. Половицы под ее ногами предательски скрипнули, и Мэрит обернулась. Глаза ее были заплаканы, волосы растрепаны. Отталиа, увидев это, тут же кинулась к ней.
— Мама, мама! Что? Что случилось?
Она села на колени рядом с ней и взяла ее руку в свою. Мэрит шмыгнула носом, но тут же выпрямилась и подняла подбородок. Так она делала всегда.
— Совет. Тормод собрал их на совет. Война будет.
Отталиа окаменела. Слово это проносилось у нее в голове. Нет-нет, этого не может быть. Нет, нет... Мэрит тем временем пришла в себя. Она вытерла лицо ладонями и еще раз шмыгнула носом. Убрала волосы за уши, встала, расправила платье. И вот уже ни следа той несчастной женщины, молящей богов перед очагом. Она переживала все это уже в сотый раз. А вот Отталиа не умела так быстро избавляться от лишних чувств. Она осталась сидеть на холодных досках — все еще мокрая после дня в море и совершенно потерянная.
— Рагнар, — только и смогла она сказать.
Мэрит подала ей руку.
— Поднимайся, грейся и беги к нему.
— Мама, я не выдержу, — Отталиа закрыла лицо руками и зарыдала. — Я не выдержу снова….
Мэрит так и стояла перед ней с протянутой рукой.
— Выдержишь.
— Откуда ты знаешь?
— Мы все выдерживаем. Мы должны. Быть сильными. Может, это даже сложнее, чем идти в бой. Поднимайся.
Отталиа послушно подала матери руку. И Мэрит удивилась, как дочка была похожа на нее саму несколько минут назад. Она обняла ее и погладила по волосам. Отталиа снова плакала.
— Ну же, — говорила Мэрит, — ну же, милая. Ты должна.
— Мама, — Отталиа оторвалась от нее и опустила глаза, — я хочу выйти замуж до того, как он уедет.
— Хорошо, — кивнула Мэрит.
Отталиа взглянула на нее. В ее глазах смешивались изумление и подозрение.
— И все? Так просто?
— Так просто. А теперь вытрись, умойся, смени платье и скажи ему об этом.
Через десять минут Отталиа уже неслась по улице. Даже не неслась — летела. А Мэрит из окна провожала ее глазами. С минуты на минуту должен будет прийти муж. Надо подготовить его. Из комнаты вышла бледная Астрид. Похоже, девочка, притаившись за углом, все видела и слышала.
— Мама, что же, Отталиа теперь не будет жить с нами? Она теперь взрослая?
— Иди сюда, — улыбнулась Мэрит.
Она обняла за плечи младшую дочь и задумчиво произнесла:
— Знаешь, я тоже пока не могу в это поверить.
XXIV
Хельга сидела в своей крошечной столовой на старом скрипучем стуле, принадлежавшем когда-то ее мужу, и смотрела на стену. Там не было ничего интересного, лишь почерневшие доски и несколько полок, уставленных каким-то барахлом. Она думала. Это была усталая женщина, измученная испытаниями судьбы. Сейчас она казалась уже очень старой, хотя ей было немного лет. Печаль и горе глубоко залегли в складках морщин на ее лице. Сквозь густые, шелковистые волосы пробивалась седина. Но она не хотела быть такой при своих детях, и лишь оставшись одна, позволяла себе минутную слабость. Утром, когда созывали совет, ее сердце затрепетало. Она знала: совет могут созвать только по одной причине. Война. А это значит, ее сыновья снова покинут ее. И материнское сердце билось в груди, как птица, загнанная в клетку.
— Мама? — голос Ингвара прорвался через круговорот ее мрачных мыслей.
Хельга вздохнула, надела улыбку и повернулась. Все трое мокрые, усталые, но счастливые. И мать почти забыла о волнении, оно скрылось в складках ее души. И она забегала, засуетилась. Принесла пледы, новую одежду, поставила чайник. Дети живо о чем-то переговаривались. Точнее, Кэрита, как обычно, сыпала словами как из рога изобилия, а братья иногда посмеивались.
— Ой, а помните, как Кнуд свалился в воду? Стоял на самом краю и, кажется, поспорил с кем-то, что не упадет!
Хельга не слушала. Она наливала чай. Ее всегда успокаивали домашние хлопоты. Что-то было в них теплое, надежное. Она бы все отдала, чтобы жить так всегда. Наблюдать, как дети становятся достойными людьми, и быть рядом с ними. Да, у нее были времена и счастливее, и проще. Но это было очень давно. Так давно, что Хельга уже не верила, что это было на самом деле. Хотя помнила все. И не могла стереть все это из памяти долгие годы, как ни старалась.
Вдруг скрипнула дверь. Хельга обернулась и расплылась в улыбке. Вошла Отталиа. Запыхавшаяся, кое-как убранная, но все-таки очень красивая. Хельга любила ее как дочь. И благодарила богов за то, что именно она станет женой ее старшего сына.