— Садись к нам, я делаю чай, — Хельга ласково обратилась к ней, подмечая, что она вся дрожит.
Но Отталиа вдруг покраснела. Нездоровый румянец играл на ее щеках, она тряслась всем телом, обняв себя руками. Нервничала ли она или просто заболевала? Хельга забеспокоилась.
— Да нет, спасибо... Я ненадолго. К Рагнару.
Она умоляюще взглянула на него. Рагнар сердцем почувствовал ее тревогу и встал. Он подошел к ней, взял за руки и вывел во двор.
— Что случилось? — Рагнар провел рукой по ее пылающей щеке.
Отталиа накрыла его ладонь своей и прошептала:
— Ты слышал о совете?
Рагнар нахмурился:
— Что?
— Тормод созвал военный совет этим утром. Они с него до сих пор не вернулись... — Отталиа опустила взгляд, чтобы он не заметил, как блестят ее глаза.
— И что теперь?
— Война…— Слезы закапали на траву и на ее платье. — И ты опять уедешь далеко… А я буду здесь, ждать тебя и не знать, жив ты или уже в Вальхалле.
Он обнял ее, не придумав ничего лучше. Хрупкие, острые плечи ее тряслись в его руках. Она плакала, уже не пытаясь сдерживать себя. Он чувствовал, как ей больно, и ничем не мог помочь. Вдруг она отодвинулась и посмотрела своими опухшими от слез ярко-зелеными глазами прямо ему в лицо. Губки ее сжались, и кукольное личико приняло серьезное, даже строгое выражение. Он, сам не желая того, улыбнулся, глядя на нее. Она казалась ему тогда необыкновенно красивой.
— Рагнар, я хочу, чтобы из этого похода ты возвращался не к невесте, а к жене.
Он прикусил губу и кивнул. Он знал, он знал, что она говорит правильно. Это единственный выход, чтобы утешить ее. Она иначе точно не переживет.
— Ты права. Ты права, милая. Так будет спокойнее.
И он снова прижал ее к себе. Все было решено.
XXV
Еще несколько часов Фрейя с детьми просидели у камина, наблюдая за праздником огня. Солнце село, тучи закрыли небо. Порывистый ветер хлопал ставнями. Вендела не знала, что будет дальше и что значит этот совет, но видела, как сильно беспокоятся ее родные, и беспокоилась вместе с ними. Что-то внутри шептало, что начинается что-то плохое.
Казалось, прошла вечность до того, как дверь со скрипом открылась и вошел Йорген. Он весь промок — на улице начался проливной дождь. Но его это не очень волновало. Фрейя тут же подскочила и принесла ему плед. Он подвинул стул и сел к огню. Дети одарили отца мрачными взглядами. Он вздохнул:
— Да.
— Когда? — сдавленно прохрипела Фрейя. Она вдруг на глазах сгорбилась, уменьшилась и высохла, словно с этим словом мужа из нее разом вышла вся жизнь.
— Через две недели.
Фрейя с тихим стоном запустила пальцы в волосы и уронила голову на ладони. Бринхилд закрыла глаза. Плед упал с ее плеч, и брат заботливо укрыл ее, оставив свою руку на ее плече.
— Нам помогут боги, — совсем не своим, стальным голосом сказала Бринхилд.
— Да, — отозвался Йорген, — да, они не могут не помочь, дочка.
— Тогда мы с Бринхилд пойдем достанем оружие. — Хэльвард встал и подал сестре руку. Они переглянулись и вышли.
А Вендела осталась. Затаилась в тени, и все забыли про нее. Дождавшись, пока шаги детей стихнут, Фрейя подняла голову:
— Как думаешь, это будет долго?
Она спрашивала на удивление спокойно. Безразличие и беспросветное отчаяние, уже ко всему равнодушное, одновременно звучали в ее голосе.
— Не знаю, — ответил Йорген.
— Сколько это будет продолжаться? Недели? Месяцы? А если годы? Если годы, что тогда?
— Я не знаю ответа и на этот вопрос, Фрейя.
— Тогда что же ты знаешь?!
Фрейя была очень бледной. Губу сжались, а глаза заблестели. Но Йорген как будто не видел этого.
— Я знаю, — ответил он, — что наш долг — мой и моих детей — защищать наших богов, защищать наш дом. Если ты хочешь стать христианкой, предать свою веру и стать рабыней короля — я не держу тебя. Но если нет, позволь нам делать свое дело и делай свое. В этот раз с тобой останется твоя дочь, — он кивнул в сторону угла, где сидела, притаившись, Вендела, — а мы вернемся к урожаю.
Фрейя, похоже, немного ошарашенная таким холодным, строгим ответом мужа, кивнула.
— Вот и славно, — закончил Йорген и поднялся с места; голос его немного смягчился, — а сейчас уже поздно. У меня был трудный день, и я отправляюсь спать. Спокойной ночи, Фрейя. Доброй ночи, Вендела.
— Доброй ночи, — отозвалась из своего угла девушка.
Йорген ушел. Фрейя не двигалась. Она смотрела в глубину себя и молчала. Вендела решила не трогать ее и, пожелав спокойной ночи, тоже отправилась спать.
Бринхилд в комнате не было. Вендела разделась, заплела волосы и помолилась на ночь. Она всегда молилась на ночь. Фрейя и Йорген не запрещали ей. Они считали, что в одном доме могут легко ужиться несколько богов. В этот вечер христианка просила своего бога о том, чтобы все воины вернулись с поля боя. Но больше всего, чтобы вернулись Йорген, Бринхилд и Хэльвард. Закончив, она потушила свечу и легла, но сон не шел к ней. За окном дождь отбивал по крышам и лужам какую-то языческую песню. В соседних домах горели теплые свечи. В комнате было душно и пахло чем-то неприятным. Вендела встала и подошла к окну. Она увидела лишь несколько домов: было слишком темно, чтобы разглядеть что-то еще. Все из дерева, но крепкое и надежное. И Вендела вдруг представила, какой станет эта деревня, когда отсюда уйдут все воины. Она вдруг остро ощутила ужас и почувствовала холод на коже. Оставив окно, она легла обратно в постель. Но сон все не приходил. Разные мысли лезли в голову. Она думала о том, куда пошли Бринхилд и Хэльвард и когда вернутся; куда они поедут через две недели, как и с кем будут сражаться; она попыталась представить знакомых ей, родных людей в боевой окраске, с холодным равнодушием отрезающих кому-то голову. И не могла представить.