— Теперь они тоже в нашем фрите, — шепнул Хэльвард Венделе.
Дав гостям покричать и порадоваться несколько минут, Сумарлитр крикнул:
— Принесем же жертву богам!
Жертву принесли. Зарезали несчастного козла и свинью в знак верности Тору и Фрейе. После того как обряд был совершен, все вместе отправились наверх, в деревню, где на центральной площади уже был готов праздничный стол с мясом, рыбой и элем. Жениха и невесту посадили во главе стола и то и дело поздравляли. Вендела со всей семьей сидела совсем рядом с ними. Молодые светились счастьем, держались за руки и тихо переговаривались. Вендела видела, как горели их глаза, и радовалась за них. Она невольно думала, какой бы была ее собственная свадьба, если бы она не сбежала с нее. И тут живо перед глазами предстали старые иконы, восковые свечи, священники с седой бородой. Вендела вздрогнула, отгоняя мысли о прошлой жизни.
— Эй, что ты? — спросила Бринхилд, сидевшая рядом.
— Да, ничего, так…
— Представляешь, как вырос теперь наш фрит?
Но сестра не дослушала ее.
— Да разве сильно? — пожала плечами Вендела. — Всего четыре человека.
— Куда там! — закатила глаза Бринхилд и пустилась в объяснения: — Мы теперь в родстве с вождем.
— Это как? — изумилась Вендела.
— Видишь ее? — Бринхилд указала на беременную женщину с задумчивым лицом и длинной косой волос цвета соломы. — Ее зовут Адела. Неужели ты о ней не знаешь?
— Нет, — покачала головой Вендела.
— Это жена Тормода.
— И что?
— И сестра Хельги! — выпалила Бринхилд, задыхаясь от радости и волнения.
— У нее есть сестра? — Вендела хотела бы реагировать так эмоционально, как того желала Бринхилд, но у нее выходил лишь простой вопрос.
— Да! И знаешь, что самое замечательное для нашей семьи? Они ждут четвертого ребенка! Ульвар тоже сын Тормода, но от первой жены! — Бринхилд указала на стоящего в отдалении угрюмого человека лет двадцати трех с пепельными волосами.
— Я знаю.
Ульвар сидел с отцом и младшим братом Торстейном. Вендела сразу подметила, как они похожи, все трое. Пепельными волосами, стальными глазами и прямым взглядом. Даже страшно. Грид тоже походила на отца, хоть и волосы ей достались от матери, и лишь младший сын, Асмунд, был похож на Аделу. У него были ее голубые, спокойные и добрые глаза. Такими же добрыми были глаза у Хельги, но никто из ее детей не унаследовал их.
— Получается, четыре и шесть — десять человек! Вот это да! В два раза! — улыбнулась Вендела.
— Больше! У Хельги и Аделы есть еще два брата, — Бринхилд кивнула в сторону воинов, пьющих эль и громко смеющихся, — Асвальд и Варди.
— И теперь нас…
— Двадцать два! — гордо заключила Бринхилд.
Весь день до самого вечера говорили тосты, ели и пили эль. Начало смеркаться. Солнце упало в море, еда на столе подходила к концу. Тогда Тормод встал и вышел в центр площади:
— Думаю, молодожены не разозлятся на меня, если я отниму у них несколько минут?
— Нет! — весело крикнул Рагнар.
Тормод дал шуму стихнуть, а потом негромко начал:
— Завтра мы выходим!
Волна звуков пронеслась по крепости. Все помнили об этом в глубине души, но тревога стихла на время праздника, а сейчас прорезалась вновь.
— Да, это уже завтра, — Тормод сделал вид, что не заметил этой удушающей волны, — и мы выплываем на рассвете. Корабли снаряжены, проверьте после праздника еще раз свое вооружение и будьте готовы к отплытию. Я вам не мать, чтобы вас учить, так что пейте эля сколько хотите, но завтра чтобы никого не тошнило!
— Да не боись, не впервой! — крикнул кто-то очень пьяным голосом.
Раздался звучный смех.
— А теперь я хотел бы принести жертву богам для удачной войны!
Жертву принесли. Выпили еще эля. Потом Тормод сел на место, но веселья уже не было. Эль пили только самые крепкие, кто мог еще что-то пить. Говорить не хотелось, мысли каждого воина были о подготовке к походу. Увидев это, Рагнар решил закончить пир. Под песни и напутствия молодоженов проводили в новый дом. В нем, как и предполагала Мэрит, была готова всего одна комната, но решили, что Отталиа проживет в ней до возвращения мужа. А осенью он достроит дом. Он обещал. Когда их проводили, уже совсем стемнело. Все разошлись после многочисленных прощаний. Но свечи в окнах еще долго не гасли.
XXVIII
На следующее утро, прямо перед рассветом, вся деревня снова стояла у берега. Было еще темно, и в сумерках пугающе прорезались очертания готовых к войне кораблей. Они были уже загружены провизией и вооружением. Тихо покачивались на волнах и звали к себе. Небо обретало розовый оттенок, но пока еще было тусклым.