Уже в детстве лучшей подругой Кэриты стала Бринхилд. Она была на полтора года старше. У нее всегда находились интересные игры и всегда было время выслушать все истории. Кэрита рассказывала ей все свои секреты, и Бринхилд отвечала тем же. Старшая подруга помогала Кэрите, когда та училась владеть оружием и объясняла что-то, чего недосказывали братья. Бринхилд обладала терпением и выдержкой, и за это Кэрита безмерно уважала ее.
Когда братья и Бринхилд уходили в походы, Кэрита чувствовала себя совсем одинокой. Она любила мамашу, но старалась в такие минуты сделать все побыстрее и убежать из дому, чтобы не видеть ни рук, ни лица Хельги. И не делать при этом вид, что ничего не замечает.
А бежать было некуда. Да, она дружила с Матсом, Отталией и остальными, кто оставался в крепости, но боялась открывать им душу. И каждую секунду она помнила, что воинов рядом нет, и думала о них. Когда появилась Вендела, стало немного легче. Девушки нашли общий язык и старались держаться вместе. Но Вендела все равно не была ни Рагнаром, ни Ингваром, ни Бринхилд. И Отталиа, вступившая теперь в их фрит и ставшая ближе, ими не была, и никто ими не был. И Кэрита долгими звездными вечерами, закончив с работой, пряталась в маленькой пещерке в скале, смотрела, как волны разбиваются о берег, и думала: как странно, что самый открытый и добродушный человек может оказаться так вдруг самым одиноким.
XXXI
Отталиа жила теперь совсем одна в доме, казавшемся ей огромным, хотя он и состоял всего из одной комнаты. Совершенно новый, еще ничего не видевший и не знавший ничего о своих хозяевах. В центре зала гордо возвышался очаг. Рагнар мечтал о долгих семейных и дружеских вечерах. Но сейчас Отталиа лишь готовила там еду, ведь кухни тоже не было. Стол, тоже совсем новый, стоял прямо напротив входа. Отталиа пользовалась лишь одним краем, а другой вечно пылился. Отталии было неуютно за ним, она сразу чувствовала терзающую изнутри пустоту и старалась поскорее встать. У стены стояла кровать. Слишком большая для нее одной. Ее потом собирались поставить в главную спальню, которой пока и в помине не было. Вот и вся мебель. У другой стены молодая хозяйка хранила инструменты и нужные вещи. Кладовой ведь не было тоже. В новом, пахнущем свежим деревом доме ей было одиноко и страшно. Со всех сторон его окружали лестницы и прочие строительные принадлежности, которые долго еще никому не понадобятся. Отталиа не чувствовала себя дома, не чувствовала уюта и не чувствовала себя в безопасности.
Она не любила оставаться здесь надолго, намного больше ее нравилось приходить к матери. Теперь уже в гости. Там всегда было тепло, шумно, каждая вещь напоминала о чем-то. Там все было на месте, и если вдруг что-то менялось, то это сразу бросалось в глаза. Все время Отталиа проводила у мамы и Астрид, и они ее не осуждали. Она как никогда сблизилась с матерью, которую раньше не понимала. А вот с сестрой все стало еще хуже. Астрид почти не говорила с ней, а если и говорила, то только о пустяках. Отталиа все хотела понять, чем так ей насолила, но Астрид все уворачивалась от разговора, и Отталиа скрепя сердце решила оставить беседу до поры до времени.
Когда не ходила к родителям, Отталиа приглашала гостей. Часто сидели вечерами с Венделой, говорили о делах, погоде, планах. Отталиа рассказывала о сборе урожая, походах. Девушки вроде нашли общий язык, вступив в один фрит, но были слишком разными, чтобы стать подругами.
Поэтому Отталии оставалось только ждать мужа. Смотреть на море, вглядываться в синеву и пытаться различить вдалеке красные паруса в белую полоску.
XXXII
Матса часто спрашивали, каково это — потерять родителей. И каждый раз он не знал, что ответить. Он не знал о них ничего: ни имен, ни лиц, ни голосов. И знать не мог. Он не скучал по ним, потому что не помнил их, и не злился на них, потому что мог только гадать, почему они его бросили. В детстве он мечтал, что они были храбрыми воинами и погибли в бою. Но это были лишь мечты, чтобы не думать, что они бросили его. Но даже если и бросили, Матс не беспокоился об этом. Сумарлитр рассказывал, что нашел его в окрестностях деревни младенцем нескольких недель от роду. Он взял его к себе и воспитал как сына или внука. Он любил его, заботился о нем и кормил его. Он дал мальчику имя, научил его читать и писать и рассказал все истории, которые знал. За это Матс был бесконечно благодарен старику и любил его даже больше, чем дети обычно любят своих родителей.