Кое-как отряхнувшись, Рагнар побежал к ней, изображая порыв ярости. Отталиа залилась громким смехом, хватаясь за живот. Рагнар одним легким толчком повалил ее в сугроб, но она потянула его за плащ, и уже через несколько секунд они, обнявшись, смотрели на облака. Пушистые, белые, похожие на снег. Они лежали на земле, мех на их одежде насквозь промок, но они не замечали. Они рисовали валькирий, кидали друг в друга белый пух.
— Я люблю зиму, — сказала Отталиа, — люблю холод и снег.
Рагнар пожал плечами.
— Да, зима — хорошее время. Волшебное. Мне в детстве почему-то всегда казалось, что если чудеса случаются, то именно зимой.
Отталиа улыбнулась. Он взял в ладонь ее руку с тонкими пальцами, увешенными кольцами.
— Какая ты холодная! — воскликнул Рагнар, поворачиваясь набок. — И волосы все в снегу.
Он попытался стряхнуть снег с белых прядей. Коснувшись ее лица, он покачал головой:
— Милая, ты же вся замерзла! Пойдем домой, тебе надо погреться.
— Правда? — улыбнулась Отталиа. — Мне совсем не холодно.
Он взял ее на руки и донес до кресла у камина. Отталиа грела руки и ноги, сняв мокрый плащ. Краем глаза она наблюдала за мужем, расставляющим ведра с водой. Она распустила мокрые волосы и попыталась расчесать их пальцами. Отталиа смотрела на огонь, смотрела, как играют языки пламени, и улыбалась. Погруженная в свои мысли, она даже не заметила, как Рагнар подошел к ней со спины и накрыл пледом. Он тихо опустился в свое кресло. Они молчали. И Отталиа поняла, какая же она счастливая. И неважно, что им рано или поздно придется расстаться. Тогда все уже будет совсем по-другому. А ей хотелось запомнить каждое мгновение счастья, навсегда оставить все в памяти.
— Знаешь, Рагнар, — задумчиво произнесла она, — не надо, наверное, больше так делать.
— Как? — удивился Рагнар, оборачиваясь к ней.
— В снегу валяться. Пока не надо, — все так же задумчиво отвечала Отталиа.
— Почему? — Рагнар окинул ее внимательным, настороженным взглядом. — Все в порядке?
— Да-да, более чем, — улыбнулась она и заглянула ему в глаза. — Рагнар, у нас будет ребенок.
Она ждала любой реакции. Любой. Но все-таки удивилась. Рагнар не то что не стал кричать, смеяться или прыгать от радости. Он ничего не говорил. Жена внимательно следила за ним. Сперва на его лице читался испуг. Такой сильный, что Отталиа начала волноваться. Но уже через пару мгновений спокойная, счастливая улыбка разогнала страх. Он не смотрел на нее, он смотрел на огонь. И улыбался. Она положила руку на колено, и он накрыл ее ладонь своей. Почувствовав теплоту его руки, Отталиа успокоилась. Она знала, что значит его улыбка и что значит этот жест. Это значит высшую степень счастья, для которой не нужны слова. И слова правда были не нужны.
XLIV
Кэрита не хотела признаваться себе, какой трудной в последнее время была ее жизнь. Когда один брат ушел из дома, а другой — из этого мира. Когда Кэрите потребовалось немало усилий, чтобы вернуть мать к жизни. Когда находиться дома стало невыносимо. Но время все расставило по местам, и Хельга пришла в себя. Она не плакала, спала, ела и работала. Она по-прежнему оставалась любящей матерью и с еще большим рвением посвящала себя всю детям. Они с Кэритой вдвоем вели скромное хозяйство и вроде бы справлялись. С наступлением зимы почти все время пришлось проводить дома. Здесь, конечно, тоже находилась работа, но ее было совсем не так много, чтобы занять себя на целый день. Поэтому большую часть времени они проводили за разговорами у камина. Хельга рассказывала дочери о своей юности истории, которые никогда не кончались. Кэрита тоже находила о чем поговорить. И их дом даже стал уютным. Мать и дочь привязались друг к другу крепче, чем когда-либо, чувствуя, что они друг у друга в этом мире самые близкие люди.
Но несмотря на хорошие отношения с мамой, Кэрита не упускала возможности провести часок-другой в обществе друзей. Почти каждый день она встречалась с Бринхилд. Ходили друг к другу в гости или просто гуляли вдоль замерзшего берега. У них всегда находились темы для разговора, шутки; за много лет дружбы они научились понимать друг друга без слов. Им всегда было весело вместе, что бы они ни делали, и ни та ни другая не могла желать подруги лучше.
Когда Кэрита не была с Бринхилд, она навещала крошечную хижину на краю деревни. Там всегда ждали ее. На протяжении всей осени Кэрита училась читать. Руны поддавались ей с трудом, но все-таки поддались. К началу зимы она по слогам, медленно, но читала. И через несколько дней после первого снега Кэрита, с бьющимся сердцем дрожащими пальцами развернув кусочек пергамента, бережно спрятанного в комнате, наконец смогла прочитать. Плохие стихи, иногда совсем нескладные и неровные. Но такие добрые и искренние. Это был рассказ о воине, который попал в Вальхаллу. О том, как он сражается и пирует и о том, как скучают по нему близкие. А в конце строчка о том, что, если те, кто остался дома, будут помнить его, они его обязательно еще увидят. Сердце билось. По щекам катились слезы. Эти стихи, корявые и нескладные, казались Кэрите верхом совершенства. Потому что были написаны ей.