Чем дальше он рассказывал, тем сильнее загорались глаза Астрид. Торстейн видел, как она ему завидует. Как больно ей, что она не может посмотреть сама. Ему стало жалко подругу и, не успев толком подумать, он сказал:
— Ты увидишь все это. И даже больше. Я клянусь.
Он положил руку на сердце. Астрид недоверчиво взглянула на него своими зелеными глазками и с отчаянием, смешанным с какой-то непонятной злобой, сквозь зубы проговорила:
— Когда?! Когда родители решат, что я достаточно взрослая? Этого никогда не будет!
Торстейн взглянул на солнце и, убедившись, что день только-только начался, торжественно объявил:
— Сегодня, сейчас.
— Ты шутишь! — засмеялась Астрид. — Разыгрываешь меня! Как тебе не стыдно!
— Я поклялся! Тебе этого мало?! Поклялся, значит, сделаю! — вспылил Торстейн.
— Ладно, ладно, воин, — вздохнула она, — поклялся, значит, поклялся. Но меня все равно не отпустят. Богам придется подождать исполнения твоей клятвы еще лет семь, не меньше.
— А зачем спрашивать? — улыбнулся Торстейн. — Мы вернемся к вечеру, они и не заметят.
— Как? — удивилась Астрид. — И мы стащим лодку?!
Торстейн кивнул. И ему отнюдь не было неприятно, когда подруга удивленно, даже уважительно вскинула брови и сказала:
— Идет. Пошли.
Спустившись со стены, они направились к лестнице. Никто ничего не заподозрил: дети часто играли на берегу. День был ясным, и ничто не предвещало плохой погоды. Взрослые выполняли свои скучные обязанности, им и дела не было до игр. А очень зря.
Мастера, который делал корабли, к счастью, на привычном месте у самого берега не оказалась. Торстейн выбрал маленькую неприметную лодочку, отвязал ее и помог Астрид сесть. Взяв весла, как учил отец, он отплыл от берега. Вязкая холодная вода отчаянно сопротивлялась, и Торстейн с трудом продирал дорогу веслом. Морской ветер дул ему прямо в спину и нисколько не помогал грести. Зато Астрид светилась счастьем. Она предвкушала настоящее приключение. И Торстейн греб.
Самый опасный участок — до поворота — они миновали без препятствий. Никто не заметил их, и Торстейн от всего сердца благодарил за это богов. Руки с каждым гребком уставали все больше, а Астрид становилась все счастливее и счастливее. Вода, темная и мутная, походила на кисель, и сквозь нее нельзя было разглядеть даже конец опущенного весла. Торстейн старался не смотреть на нее. Потому что боялся. Море, казалось, не имело дна и было готово схватить, затянуть… Но воин не должен бояться. Тем более воды.
Зато ветер дул в лицо, солнце светило, и может, море тоже попозже станет посветлее. Астрид надеялась, по крайней мере. Но это все ерунда. Главное — это то, куда они приплывут. Может, откроют что-нибудь, найдут новую землю. Или отправятся прямо в Византию, далекую сказочную страну, где всегда тепло… Увлекшись размышлениями, Астрид даже не заметила, как они оказались в открытом море. И вот оно перед ней. Синее, бескрайнее, бездонное. И она может своими глазами увидеть все то, о чем рассказывал Торстейн. Увидеть море. Счастье наполнило ее всю, без остатка. И неважно, что они плывут медленно, что не успеют доплыть до Исландии или Новгорода. Главное, они здесь.
— Торстейн, если я сейчас не закричу, я просто лопну!
Уставший и красный, он вытер пот со лба и кивнул:
— Кричи.
— Неужели ты не покричишь со мной?
— Покричу.
— Раз! Два! Три!
Они закричали. Так громко, насколько хватало голоса. Так долго, насколько позволяли легкие. Море, скалы, небо и облака — все вздрогнуло на мгновение. Душа Астрид вознеслась к Асгарду, потом, коснувшись солнца, упала в море и растворилась в нем.
А Торстейн снова принялся грести, с беспокойством оглядываясь на небо, по которому плыла противная черная туча.
XLIX
Пропажу детей обнаружили только к обеду. Пошел сильный дождь, и Мэрит, забеспокоившись, решила позвать дочь домой. Она думала найти ее у обрыва, но девочки там не оказалось. Материнское сердце заныло. Мэрит уверяла себя, что все в порядке. Она пошла в дом Тормода.
Дождь беспощадно хлестал и затапливал все на своем пути. Платье и волосы Мэрит промокли, и, заходя в дом конунга, она оставляла на полу лужицы дождевой воды. Грид сидела в кресле, баюкая сестру. Асмунд играл какими-то камешками на полу. Адела накрывала стол к обеду и, заметив Мэрит, бросила на нее удивленный взгляд:
— Что-то случилось? На тебе лица нет.
— Нет, все хорошо. Позови, пожалуйста, Астрид. Я хочу отвести ее домой, — как можно спокойней ответила Мэрит.
Адела вздернула брови, красивые голубые глаза удивленно расширились.
— Астрид? Но разве они с Торстейном не у вас?
Мэрит мрачно покачала головой. Сердце вовсю било тревогу, но она все еще говорила себе, что ничего страшного не происходит. Адела положила на стол тарелки, которые держала в руках, и сказала, улыбнувшись: