Время шло неумолимо. Потихоньку начали готовить поля, убирать снег, солому. Выгонять скот из хлева. В воздухе запахло весной. В один из солнечных, приятных дней всей деревней работали в поле. О чем-то весело разговаривали, шутили.
— Представляешь, — тихо сказала Бринхилд Венделе, — родители думают выдать меня замуж. Мне ведь уже скоро будет девятнадцать. Ты можешь в это поверить?
Вендела застыла в изумлении.
— Что? Как? Я даже думать об этом не могу! За кого? Почему ты раньше не сказала?
Бринхилд пожала плечами.
— Да я сама не так давно узнала. За кого? Как повезет, — она загадочно улыбнулась.
— Я думала, вы здесь выходите замуж, только если сами хотите. Ты хочешь?
— Я даже не знаю, — Бринхилд опустила глаза. — Последнее время мне кажется, что хочу.
— Но разве вы не сами выбираете себе мужей? — Вендела, ошарашенная внезапной новостью, хлопала глазами и никак не могла продолжать работать.
— Да нет же, глупенькая! — засмеялась Бринхилд. — Меня никто не выдает замуж насильно! И тем более никто не выбирает мне жениха! Как правило, чтобы найти мужа воительнице, устраивают турнир. Все, кто хочет, могут сразиться с самой девушкой тем оружием, которое она выберет. Мужем воительницы станет только тот, кто сможет ее победить. И то, конечно, с согласия и тех и других родителей и самой невесты.
Вендела не могла даже представить, что ее сестра, ее Бринхилд, может так просто взять и выйти замуж! Вот так взять и повзрослеть! Вендела подыскивала нужные слова, которые, как назло, сразу куда-то запропастились.
— Это, — наконец произнесла она, — это… это очень важное решение. Если ты думаешь, что готова… Я так за тебя рада!
Снова забыв все, что хотела сказать, она бросилась к сестре и крепко обняла ее. Как будто боялась потерять. Трогательную сцену нарушил крик мальчика, только что прибежавшего с берега.
— Лодка! Лодка!
Все тут же побросали свои дела и с испугом высыпали на берег, толкая друг друга. Море в вике в тот день было гладким и спокойным. Сквозь голубую воду виднелись камни, лежащие на дне. Солнце сияло над скалами, а черные великаны гордо возвышались над водой.
К берегу пристал небольшой торговый корабль. Красный квадратный парус развевался на легком весеннем ветру. Тормод и Адела вышли вперед, готовясь встретить гостей. Толпа терпеливо и тихо ждала, гадая, кто прибыл в деревню. Через пару минут из лодки вышел высокий молодой человек, на вид лет двадцати трех. На нем была мятая, но чистая рубашка, подпоясанная расшитым поясом. Плаща, несмотря на весеннюю прохладу, он не носил. На шее висел какой-то языческий амулет. По плечам спадали ярко-рыжие волосы. Лицо его, чисто выбритое, было каким-то острым и напоминало мордочку лиса. Хитрые зеленые глаза бегали по толпе. Они хотели было остановиться на Бринхилд, но та ответила ему таким гордым и невозмутимым взглядом, что незнакомец поспешил отвести глаза. Вендела почувствовала, как он смотрит на нее. Почему-то она не нашла в себе сил сделать так же, как Бринхилд. Ей стало неуютно, как будто взгляд этих зеленых глаз пронзил ее насквозь. Вендела не выдержала и отвернулась.
Тем временем Тормод обратился к незнакомцу:
— Что привело тебя сюда, странник? Как твое имя и откуда ты родом?
— Я торговец, — ответил рыжий, слегка наклонив голову, и почему-то снова взглянул на Венделу. — Меня зовут Рауд.
LII
Рауд жил в крепости уже неделю и уезжать, похоже, не собирался. Он остановился у Тормода, ему выделили большую спальню. В доме к гостю относились уважительно, да и другие жители деревни приветливо обходились с ним. Его расспрашивали о странствиях, и он охотно говорил обо всех местах, где был. В подробностях описывал Русь, скандинавские деревни и крепости. Все всегда почему-то выходило у него именно таким, каким это хотелось видеть слушателям: когда надо — смешным, когда надо — величественным и страшным. Он говорил о таких разных городах, таких разных странах, и каждый его рассказ был особенным и не походил на другие. Разинув рты, и дети, и взрослые слушали о князьях, купцах и крестьянах. А Рауд делал вид, что не замечает, какое впечатление производят его слова.