В большом зале у стены стоял кто-то. Вендела тихо окликнула его и поднесла свечу ближе. Пламя осветило силуэт Хэльварда.
— Что ты тут делаешь? — прошептала изумленно Вендела, окончательно проснувшись.
Хэльвард обернулся к ней, и она отпрянула в страхе. На лице его читалась холодная решимость, злость, даже безумие. Он не был похож на ее брата — он был похож на воина. Вендела повторила вопрос. Хэльвард снова повернулся к стене с оружием.
— Иди спать, — отрезал он. — Я сам разберусь.
— Но Хэльвард! — прошептала Вендела. — Что происходит, зачем тебе оружие?
Хэльвард снял со стены меч. Несколько секунд он рассматривал лезвие. Лицо его все еще было сурово: сдвинутые брови, впалые щеки, сжатые губы. Вендела ждала и с тревогой вглядываясь в это лицо, пыталась понять, что оно скрывает. Вздохнув, Хэльвард ледяным шепотом произнес:
— Это дело чести. Ты христианка, ты не поймешь.
— Как не пойму?! — возмутилась Вендела, щеки ее вспыхнули. — То, что я православная, не значит, что у меня нет чести!
— Да есть, есть, — Хэльвард покачал головой, видимо, соображая, как бы отделаться от вопросов сестры, — но ты женщина. И не Бринхилд. Значит, твою честь, пока ты не замужем, защищают отец и брат.
— Ты что? — Вендела поставила свечу на стол, боясь ее уронить. — Ты что, идешь защищать мою честь?!
Хэльвард пожал плечами. Вендела не знала, на что решиться. В ней разом пылали гнев, смущение и немного гордости. Никто раньше не защищал ее честь, но она не была уверена, что в этом нуждается и сейчас.
— И как же ты собираешься ее защищать? — спросила Вендела.
Они говорили шепотом, чтобы никого не разбудить. Хэльвард снова вздохнул, положил руку ей на плечо и взглянул в ее глаза. Она вздрогнула. Пальцы брата были слишком холодными, а взгляд слишком жесткими. Хэльвард тут же убрал руку и снова принялся осматривать меч. Через минуту или две он твердо, выделяя каждое слово, произнес:
— Ты узнаешь утром. А сейчас или спать.
Она снова хотела возмутиться, но брат не дал ей начать.
— Пожалуйста, Вендела, — через ледяной тон прорезались нотки мольбы, — я не могу говорить с тобой об этом сейчас. Не могу, понимаешь?
— Почему? — шептала Вендела.
Она чувствовала, что здесь происходит что-то плохое и очень серьезное.
— Я сказал уже слишком много, — отрезал Хэльвард и направился к выходу.
Вендела в ужасе схватила его за руку.
— Сядь и поговори со мной! Прошу тебя! Если это касается меня, я должна знать!
— Тебе не понравится, — ответил Хэльвард, пытаясь отцепить ее от своей рубашки. Тщетно, к слову.
— Значит, я тем более должна знать!
Еще чуть-чуть, и она бы точно изорвала его рубашку. Она вцепилась в рукав мертвой хваткой и ни за что бы не отпустила, если бы он не выпалил яростным шепотом:
— Я иду мстить за тебя, довольна?! Иду убивать того, кто тебя обидел! Иду убивать Рауда этим самым мечом, как того требуют наши законы.
Вендела выпустила его. Глаза ее расширились, наверное, на пол-лица, руки задрожали. Но за несколько секунд она смогла собраться, унять дрожь и стук сердца. Твердым голосом, не терпящим возражений, она произнесла:
— Хэльвард. Пожалуйста, поговори со мной. А потом пойдешь, если захочешь.
То ли безумный блеск в ее глазах, то ли уважение к ее спокойствию, то ли что-то еще заставило Хэльварда отойти от двери и сесть на предложенный Венделой стул.
Помолчав минуту, она начала шепотом:
— Послушай, Хэльвард. Я точно знаю ваши законы не лучше тебя, но, по-моему, за такую мелкую обиду, какую Рауд нанес мне, у вас не убивают. Он не обокрал меня, не убил, не обесчестил. Он ничего не сделал. Я его и не винила. Я винила свое воображение, которое почему-то решило, что он меня любит и впереди у нас счастливая семейная жизнь. Он тут ни при чем. Мы разговаривали два или три раза, он, наверное, даже не знал, что причинил мне боль.
— Нет, — с досадой покачал головой Хэльвард, — он знал. Ему просто нравилось разыгрывать тебя. Он мерзкий человек, хотел посмотреть на твои чувства. Ему нравилось, что ты бегаешь за ним. И именно за это он должен поплатиться. Это все, что ты хотела мне сказать?
Он собрался было встать, но Вендела потянула его за рукав.
— Стой, стой! Нет! У меня есть еще!
Хэльвард сел. Вендела облегченно вздохнула.
— Я не язычница, я православная. И у нас другие законы. Моя вера не уважает месть. Мой Бог покарает меня, если я позволю тебе сейчас убить Рауда. Моя вера говорит мне прощать обиды. И я простила, — она сказала это и почувствовала, как какое-то приятное тепло поднимается в ней; в ту самую секунду она поняла, что действительно простила. — За меня не нужно мстить. Я забыла обиду. И тебя прошу забыть.