За пятнадцать дней боя почти ничего не изменилось. Викинги не подошли к крепости, а христиане не подошли к лагерю. И Вендела слышала краем уха, как Тормод говорил кому-то, что они не выиграют войну в этот раз.
Вендела наблюдала за всеми воинами. Как они менялись, сражались. Это получалось у нее как-то само собой. Она просто все видела.
Тормод с каждым днем становился все более суровым, хмурым. Он рассчитывал быстрее прорвать оборону противника и уже через пару дней без препятствий подойти к крепости. Но что-то было здесь не так. Йорген следил за детьми. Во время сражений он старался не выпускать их из поля зрения и всегда был готов прийти на помощь. Саму Венделу приемный отец выругал с десяток раз за то, что она невнимательна. Хэльвард наслаждался. Он жил здесь полной жизнью, не упускал ни секунды боя. Он дрался с таким упоением, с каким драться может только настоящий викинг. И Вендела даже боялась его немного. Рагнар, хоть и телом был здесь, душой жил в своей деревне. Рядом с женой, сыном, матерью и сестрой. Он все время думал о них и только для них старался не умереть каждый день. Хотя раньше он никогда так сильно не боялся смерти. В тот год у него было слишком много причин жить. Бринхилд и Ульвар все время проводили вместе. Дрались спина к спине, защищали друг друга. Не раз готовы были друг за друга умереть. А после боя сидели рядом у костра. Говорили, улыбались. Вендела никогда не видела свою сестру такой счастливой: глаза ее сияли, она часто и подолгу смеялась. Ульвар тоже сильно переменился: он чаще заговаривал с кем-нибудь, чаще улыбался. Они делали друг друга лучше, и, глядя на них, нельзя было не понять, что они ни капельки не жалеют о своем выборе. Так летели дни. И приближалось время последней битвы в этом году.
LXIII
Бринхилд стянула грязным шнурком волосы, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Сморщилась. Пахло кровью и разлагающимися телами. Никакого летнего аромата. Смеркалось. Только что закончился бой. С поля убирали то, что осталось от погибших. Бездвижные мертвые тела, которые еще утром были людьми. А теперь это просто вонючие куски мяса, как бы грубо это ни звучало. Бринхилд поежилась. И тут же успокоила себя: они остались людьми. Не здесь, правда, в Вальхалле, но это нестрашно. Да и ничего уже не исправишь. Завтра важное, скорее всего, последнее сражение. Нельзя падать духом. А потом — домой. Надо же, она, Бринхилд, выйдет замуж. Даже не верится. Разве валькирии выходят замуж? Или она все-таки не валькирия?
Бринхилд прошлась по лагерю. Все чем-то заняты, но у нее было твердое намерение с кем-нибудь поговорить. Первым она выбрала Рагнара, одиноко сидящего в стороне. Бринхилд устроилась рядом, притянув к себе колени. Она перехватила его взгляд. Тот, не отрываясь, смотрел на розовеющее небо с ватными облаками. Он, заметив ее присутствие, сказал не поворачиваясь:
— Как думаешь, что она сейчас делает?
— Хм, — улыбнулась Бринхилд.
У нее непонятно почему было хорошее настроение. Хотелось кого-нибудь порадовать.
— Мне кажется, сидит у окна, — уверенно произнесла она.
— У окна? — усмехнулся Рагнар. — И что же она там делает?
— Как что? — с притворным удивлением спросила Бринхилд. — Прижимает к себе твоего спящего сына, смотрит на розовеющее небо с ватными облаками и надеется, что то же самое сейчас видишь ты.
Рагнар очень тепло улыбнулся.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Хлопнув его по плечу, Бринхилд встала. Настроение улучшалось с каждым мгновением. Она быстро нашла в толпе воинов отца. Тот веселым голосом с кем-то говорил. Бринхилд подошла сзади и обняла его за плечи, уткнувшись носом в кожаную куртку, пропахшую боем. Йорген погладил дочку по руке. Она, чмокнув его в щеку, отошла.
Не успела она сделать и десяти шагов, как поймала брошенный ей меч и вступила в схватку с братом. Они помахались мечами минут, наверное, пять, пока Бринхилд не сделала страдающую гримасу и не свалилась на землю. Хэльвард помог ей встать.
— Что-то ты быстро сдалась, — заметил он. — Поддаешься?
— Это фора, — усмехнулась Бринхилд. — Завтра после боя верну должок. А сейчас я устала.