— Отец! — закричала Бринхилд.
Йорген, шедший в начале колонны, развернулся и побежал к детям.
— Что вы делаете? — кричал на ходу он, приближаясь. — О боги!
Йорген положил пальцы на тонкую шею девушки, пытаясь нащупать пульс. Хэльвард и Бринхилд молча смотрели на него и ждали.
— Есть, но очень слабый, — сказал он наконец, отнимая руки.
Бринхилд закрыла глаза и облегченно выдохнула:
— Мы ведь заберем ее, правда? Мама ее вылечит…
Йорген не ответил. Он отдал свое оружие сыну, бережно взял девушку на руки и пошел к началу колонны. Бринхилд догнала его.
— Сколько еще до моря?
— Рукой подать… — произнес Йорген, тяжело дыша. — Она почти дошла.
— Как думаешь, она долго лежала… там? — спросил Хэльвард, догоняя их.
— Не очень. Меньше дня. Вчера была сильная метель, вот она, наверное, и не дошла куда хотела, упала. Ей очень повезло, что мы оказались здесь сейчас. Она бы умерла уже к вечеру.
— Но поблизости же нет деревень? — спросила Бринхилд, вглядываясь в безжизненное лицо девушки. — Как она здесь оказалась? И зачем ей было идти к морю?
— Это сейчас должно беспокоить нас меньше всего… — вздохнул Йорген. — Нужно отвести ее к маме как можно скорее.
— Море! — раздался крик Тормода.
Викинги отвезли девушку в крепость. Фрейя никак не выдала своего удивления. Она тут же велела устроить больной постель в кладовой и принялась лечить ее.
Девушка была без сознания всю зиму и начало весны. Бринхилд сперва часто следила за ней, думала, кем она может быть и зачем шла в такую метель. Истории, слагавшиеся в ее воображении, всегда оказывались ужасно захватывающими, даже слишком. И главная героиня этих историй — таинственная девушка в ее доме — нравилась ей все больше и больше.
Когда больная пришла в себя, она была еще слаба, и Фрейя запретила дочери видеть ее. Так продолжалось несколько недель. А потом Тормод объявил поход. Когда воины вернулись, девушка уже почти выздоровела.
LXVI
Бой закончился к полудню. Воины короля одержали верх и дали викингам час, чтобы собрать с поля убитых и раненых. Те, кто остался в живых, разыскивали тела своих друзей и родных. Над лугом стояла страшная, скорбящая тишина. О продолжении похода нельзя было и думать. Нужно было отправляться домой. Вендела аккуратно вложила в ножны меч и огляделась. Сестры нигде не было видно.
— Бринхилд! — окликнула она. — Где ты? Бринхилд! Что же ты не отзываешься? Бринхилд!
Вендела пошла через толпу угрюмых викингов, пытаясь найти в ней Бринхилд. Но ее нигде не было. Вдруг Вендела вспомнила о ее ране, и какое-то нехорошее чувство тисками сжало сердце. Она уже почти сходила с ума от страха.
— Бринхилд! — она позвала еще раз.
— Я здесь, Вендела, — донесся откуда-то слабый голос.
Вендела побежала на звук, протолкнулась через толпу и увидела ее.
Она лежала на красной горячей земле. Лежала на спине, прикрыв рукой кровоточащую рану на животе. Лежала чуть в стороне, чтобы никому не мешать. У Венделы подкосились ноги. Она рухнула рядом с сестрой на колени.
— Бринхилд, милая, что с тобой? — забормотала она и вскрикнула: — Помогите!
— Нет-нет, не нужно… — слабым, тихим голосом остановила ее Бринхилд. — Не нужно звать никого.
Вендела с опаской взглянула на нее. Она говорила слишком убедительно, чтобы ее не послушать. Она была бледной как смерть, острые и без того черты лица ее казались еще острее. Светло-карие глаза будто увеличились на внезапно похудевшем и строгом лице. Губы алели. И с ужасом на этих губах Вендела узнала ту самую улыбку, которую она читала на лице Сумарлитра в день его смерти. Она не хотела верить, хотя в эту самую секунду поняла, что это неизбежно. Вендела попыталась оторвать лоскут от своей рубашки, чтобы перевязать рану, но руки дрожали, ткань отчаянно сопротивлялась, и разорвать ее никак не получалось.
Вдруг Вендела почувствовала, как на ее ладонь легла холодная рука с длинными, тонкими пальцами. Вендела вздрогнула. Такой невесомой, почти призрачной была эта рука. Бринхилд посмотрела на Венделу. И взгляд ее глаз пронзил насквозь. На лице ее сияло невообразимое спокойствие. Спокойствие и какая-то особенная мудрость, которую невозможно познать при жизни. Мудрость, которая приходит только перед смертью. Прощальный подарок жизни. Мудрость, что дарит то самое спокойствие, с которым не страшно умереть. Вендела снова вздрогнула. По щеке скатилась слеза. А потом еще одна и еще. И вот она уже ревела, как маленькая. Слезы капали на рану Бринхилд, смешиваясь с кровью.
Бринхилд нежно смахнула дрожащими пальцами слезу со щеки сестры, оставив на ее лице красный след, и со спокойной уверенностью проговорила: