— Будь ты проклята, Рунгерд, будь ты проклята! Проклинаю тебя перед всеми богами, чтобы не могла ты больше колдовать, ведьма проклятая! Это ты, ты во всем виновата! Ты и твои заклятья! Ты прокляла меня и моих детей тогда, так вот теперь я проклинаю тебя. Но ты уже наказана: Бринхилд была последней из твоего ведьмовского рода. Она могла бы стать такой, как ты, если бы захотела. Но я не позволила, а ты убила ее. Ты тоже потеряла дочь, но я не верю, чтобы тебе было больно, ведьма ты проклятая! Почему ты не оставишь меня, зачем делаешь это со мною? Проклинаю тебя, проклинаю тебя и твое колдовство!
Она сидела над платьем — над тем самым, которое сшила дочери на свадьбу — до глубокой ночи, вспоминая все, что было связано в ее сознании с Бринхилд. А то была вся жизнь.
И все, все они знали и даже не сомневались, что Бринхилд уже в Вальхалле. Что она с богами и другими воинами сейчас пирует и сражается. Все знали, что ей сейчас там хорошо. А вот им самим слишком плохо.
LXVIII
На следующий день Вендела с трудом нашла силы подняться, привести себя хоть в какой-нибудь порядок и пойти на похороны. Она уже два дня не спала и ничего не ела. Лежала и смотрела в потолок. Она не плакала больше с того самого дня, когда держала на коленях голову сестры. Не плакала и не думала. Когда она приходила в себя, ей иногда казалось, что все это сон, и вот сейчас она проснется и увидит на соседней кровати Бринхилд, целую и невредимую. Но сколько бы раз Вендела ни смотрела в ту сторону — вторая кровать была пуста. И Вендела снова отворачивалась, снова пыталась забыть все.
Через деревянные стены она слышала, как рыдает Фрейя. Ничего, наверное, не было во всех девяти мирах страшнее этих рыданий. И Вендела зарывалась лицом в подушку, чтобы их не слышать. В комнате Хэльварда царила мертвая тишина. Из хозяйской спальни, где заперся Йорген, доносились неясные звуки. Во дворе, где лежало тело, то и дело кто-то плакал. Обладатели этого плача менялись. Чаще всего Вендела ясно слышала Кэриту, но там было еще много голосов. Они перемешивались в голове, сливались в единый гул, растворялись на границе сознания. Только к ночи все они стихли. Но Вендела знала, что Бринхилд не осталась одна — Ульвар не уйдет до рассвета.
Уже глубокой черной ночью из забытья Венделу вывели голоса родителей в большом зале. Невольно она прислушалась.
— Это ты виноват! — кричала Фрейя, переводя дыхание. — Ты дал ей в руки этот меч, ты! Зачем?! Ну кто тебя просил?!
Йорген отвечал ей ледяным тоном — таким жестким, каким никогда еще не говорил:
— Она хотела этого сама. Она была воином. У нее это было в крови. И без меча она не стала бы той, кем была.
Тишина.
— Ты тоже этого хотела, не помнишь?
— Помню! Но ты меня поддержал! А если бы не эти битвы, она была бы сейчас здесь, со мной, и готовилась к свадьбе!
— Не было бы никакой свадьбы, если бы она не умела сражаться, — голос Йоргена казался совсем тихим по сравнению с воплями жены. — Ты, ты настаивала на том, чтобы она стала воином! И если кто из нас двоих и виноват, то не я.
— Я думала… — Фрейя заговорила тише; теперь в голосе ее звучало отчаяние. — Я думала, если она станет воином, она не станет той, кем ей суждено было стать…
— И она не стала. Чего ты еще хочешь?
— Это я, да, это я виновата… — она говорила все тише и все печальнее; голос ее дрожал. — Боги наказали меня за то, что я противилась судьбе. Она должна была стать такой, как я, такой, как моя мать и моя злосчастная бабка. Но я не захотела ей такой судьбы. Я хотела, чтобы этот род ведьм прервался, чтобы дети мои не знали, кем им предначертано быть… Это я, я во всем виновата…
Последние слова она произносила почти шепотом. Вендела не могла разобрать, что они говорили дальше, но, кажется, они помирились, и Йорген ее успокаивал. А Вендела, не задумываясь о смысле услышанного разговора, снова впала в полусон. Что-то среднее между сном и жизнью.
Она и не заметила, как настало утро. Увидев проблески зари в окне, она сначала по привычке думала собираться на тренировку, но уже через пару секунд остановила себя. Она с трудом встала. Умыла лицо холодной водой. Нашла в шкафу красное платье и плащ с волчьим мехом. Не очень-то много думая, оделась. Расчесала волосы. Они так и остались распущенными после последней битвы. Только теперь они спутались и беспорядочно падали на плечи. Вендела заплела передние пряди в красивую прическу, потому что так было надо. Закончив все эти ненужные и абсолютно бесполезные приготовления, она снова села на кровать и провалилась в никуда.