Вендела закрыла глаза. Ей хотелось тоже стать этим миром, раствориться в нем и забыть обо всем, что случилось. Не видеть перед собой во сне и наяву ее окровавленную руку, приложенную к ране, не видеть ту жуткую улыбку, не чувствовать между пальцами ее волосы, не слышать ее голоса, все повторяющего: «До встречи в Вальхалле».
Но Вендела открыла глаза, подумав, что рано или поздно все равно придется это сделать. Тут же она почувствовала, что с сердца как будто упал один камень. Но едва вернувшись в свою реальность, она поняла, что там есть еще. И они не исчезнут сами по себе. Нужно что-то сделать. Но что? Ничего не приходило в голову. Она обернулась к Кэрите. Та заботливо смотрела на нее. И вдруг Вендела вспомнила, что так и не передала ей последних слов Бринхилд.
— Кэрита, — окликнула Вендела.
— Да?
— Она просила сказать, что благодарна тебе. И просила тебя быть рядом с нами.
Вендела произнесла это медленно, выделяя каждое слово. Кэрита улыбнулась. И улыбка ее не была грустной. Это была самая светлая улыбка во всех мирах.
— Я знаю, — прошептала она. — Знаю.
Она обняла Венделу и сказала:
— Милая, все пройдет. Она хотела бы, чтобы ты жила.
Вендела не до конца поняла ее слова, но почему-то от них ей стало еще немного спокойнее. И тогда она почувствовала, что самое страшное уже позади. Что она уже поднялась с земли и готова начать свой путь. Надо только понять, куда идти.
LXXI
Вендела поправлялась. Она больше не впадала в забытье. Стала спать и есть, выходить на улицу. Помогала Фрейе шить, готовить и стирать. Она уже стала человеком, но прежней — это она знала — она не будет никогда. Часто подолгу задумывалась она о чем-то своем, забывая обо всем на свете. Так, она могла не уследить за котелком с супом, забыть, что уже постирала вещь или развесила белье. Фрейя думала, что растерянность — побочный эффект затянувшейся болезни, и это скоро пройдет.
Вендела размышляла и гадала, что нужно сделать, чтобы отпустить мысли о Бринхилд, освободиться от своей непосильной ноши. Она все мечтала понять, почему Бринхилд не отпускает ее, почему снится каждую ночь и почему все время в голове Венделы звучит ее голос. Понять, что Бринхилд хочет от нее. Что хочет ей сказать. И никак не могла.
Один раз, относя белье к реке, чтобы постирать, она заметила Ульвара. Он сидел на крыльце своего дома. Вендела застыла с корзиной в руках. Она не ожидала его встретить. Она не знала, что он не поехал. Она не видела его с похорон. Он так осунулся, похудел и, ей показалось даже, стал ниже. Волосы его уже не серебрились на солнце, как раньше, а уныло спадали на плечи бесцветными прядями. Рядом с ним больше не чувствовалась сила. Он словно излучал теперь какую-то немую тоску. Ульвар заметил ее и взглянул ей в глаза. От этого взгляда, пропитанного болью, Венделе стало не по себе. Она хотела было уйти, но вспомнила, что так и не передала ему слов Бринхилд. Это заставило ее сесть рядом с ним и положить корзину возле себя, на ступеньку. Она не знала, с чего начать. И поэтому с интересом разглядывала клочок неба напротив, показавшийся из-за туч. Неловкое молчание продлилось, наверное, с минуту, прежде чем Ульвар спросил:
— Я слышал, что ты болела. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. Спасибо, — ответила Вендела, не отрываясь взгляда от горизонта. — А ты почему не поехал на рыбалку с остальными?
Она тут же пожалела, что спросила. Все же было так очевидно! Ведь Бринхилд слишком сильно любила море и рыбалку тоже. Она боялась, что Ульвар разозлится, но он этого не сделал.
— Не смог, — спокойно объяснил Ульвар. — Без нее не смог. Слишком много воспоминаний.
Он тоже стал смотреть на небо, и ей от этого говорить почему-то стало проще.
— Да, я тебя понимаю, — задумчиво сказала она. — Я тоже теперь не могу много всего делать.