— Например?
— Есть ее любимую еду, драться, заплетать волосы, как она заплетала.
Вендела пожала плечами. Они замолчали. Говорить не хотелось, но между ними словно завязалась невидимая нить. Безусловного понимания. Один прекрасно знал, что чувствует другой, и от этого становилось как-то легче, что ли.
— Ульвар, — начала тихо Вендела, стараясь ничего не упустить, — перед тем как… — у нее перехватило дыхание, — перед тем как… ну, ты понял. Она просила сказать, что она специально тогда споткнулась. И это было лучшее решение в ее жизни. Еще она жалела, что не успела сказать тебе лично о том, что… как же она говорила? Что-то про миры.
— Что я стал для нее всеми девятью мирами, — подсказал с грустной улыбкой Ульвар.
— Да, точно. Так и сказала.
Ульвар не отрывал взгляда от кусочка неба. Он молчал. Вендела его не торопила.
— Спасибо, — прошептал он наконец. — Ты не понимаешь, наверное, но это для меня очень важно.
Венделе не хотелось уходить. Поэтому она сидела. Ей почему-то казалось, что Ульвар знает, что ей нужно делать. Она понятия не имела, почему она так думала, но что-то подсказывало: если сейчас она задаст правильный вопрос, то получит то, чего хочет.
— Ульвар, — она говорила медленно, подбирая нужные слова, — в вашей культуре есть что-нибудь, что помогает смириться с потерей? Может, надо что-то сделать, жертву принести?
Ульвар задумался. Вендела уже почти что была уверена, что он ее не понял. Но он понял.
— Это не совсем жертва, — сказал он. — Хотя, наверное, что-то похожее. Это месть. Если убили твоего родственника, ты должен сразить в бою убийцу или кого-то из его семьи. Но в твоем случае это бесполезно. Мы не знаем, кто именно ее убил, так что… Нет, ничего.
— Почему же? — Венделу озарила очень смелая и в то же время глупая до абсурда мысль. — Совсем и не бесполезно. Ульвар, да, месть! — Она обрадовалась, как маленькая, и подскочила. — Мы должны отомстить. Не только за нее, за всех. Мы должны взять их крепость и выгнать их отсюда.
Ульвар усмехнулся:
— Отряды живут в той крепости уже многие годы. Время от времени короли посылают подкрепления и отдают им приказы нападать на нас. Мои предки не могли прогнать их отсюда очень много лет. С чего ты решила, что справишься?
— Решила, и все, — твердо ответила Вендела; ее немного задело, что Ульвар не верит в нее, хотя сама понимала, что идея безумна. — И я сделаю это. Я отомщу за Бринхилд.
— Вендела, это глупо.
— Нет. Глупо сидеть и ничего не делать.
Она развернулась и пошла к ручью. Она знала, что Ульвар смотрит ей вслед. Знала, что улыбается и думает, что она наивная девочка и все это только слова. Но это были не просто слова. Вендела вдруг поняла, что это именно тот путь, который она искала. Та дорога, та цель. Она должна захватить крепость. Должна придумать, как захватить эту несчастную крепость. И она придумает. И захватит. Тогда Бринхилд ее отпустит. И все снова будет хорошо, пусть и не так, как раньше. Почему-то Вендела была в этом уверена.
LXXII
Это было через несколько дней после похорон. Лето умирало, оставляя в память о себе чуть теплый ветер. Одиноко, сиротливо стояли дворы, слишком низкими и бесполезными казались заборы вокруг них. Небо заволокло пушистыми тучами, матовым покрывалом лежало на камнях море.
Ульвар вышел из деревни и сам не понял, как оказался на берегу. На берегу, где еще совсем недавно провожали в последний путь его невесту. А пару месяцев назад они вдвоем гуляли здесь в день помолвки и говорили. О том, что оба не верят в любовь. Он ее не любил тогда, в тот день он видел в ней воина и больше ничего. Он не видел ее улыбки, ее доброты, не слышал мелодии ее смеха и остальных достоинств, которые и делали ее такой, какой она была, — лучшей. Ульвар мог бы начать их перебирать, но это было бы слишком больно. Он тогда не видел в ней человека — лучшего человека из всех.
Воспоминания вихрем проносились в голове. Сотни прогулок, тысячи слов, миллионы шагов рука об руку. И одно чувство на двоих. Закаты, рассветы, дни, ночи, ветры, знои, дожди. Еще дней семь-десять назад это имело значение. Это было живым, было тем, чем они дышали. Как они брались за руки, как он накидывал ей на плечи свой плащ, как она смеялась заразительным смехом, как вместе они думали о предстоящей жизни: какой они построят дом, сколько будет детей, кто будет носить воду по утрам и все такое. Тогда им это казалось важным. Смешно. Ульвар помнил, как не спал ночами, как думал о ней и постепенно понимал, что она для него больше, чем будущий сосед по комнате. Он с каждым днем любил ее все сильнее. И сейчас ее нет. А любовь есть. Он полюбил ее так сильно, что не хватало слов. Пару месяцев назад он даже не подозревал, что человек вообще может кого-то так сильно любить.