— Париж не так уж плох, чтобы жалеть об этом, — возразила Преш.
— Да будь моя воля, я бы ни за что не остался здесь, — буркнул он. — Я целых три часа провел на борту лайнера, на взлетной полосе, из-за обледеневших крыльев, но как только их очистили ото льда и пришло время взлетать, началась снежная буря. Нас высадили из самолета, и все мы бросились искать места в гостиницах. Разумеется, свободных номеров нигде не было.
Преш сочувственно вздохнула.
— Кто-то дал мне адрес третьеразрядной гостиницы на улице Ренн, где мне удалось получить номер с пластиковой душевой кабинкой и самой крошечной ванной, которую я когда-либо видел. — Он сделал большой глоток вина. — У меня рост почти метр девяносто, так что можете понять мои страдания, вот почему я в конце концов оказался здесь. — Он взглянул на нее. — В гробу я видал ваш паршивый Париж.
— Зато по крайней мере вы попали в «Купол».
— Да мне уже доводилось бывать тут, — заметил он. — Я знаю этот бар, здесь можно достать хорошую выпивку, приличный кусок говядины и бутылку старого вина. Я надеялся, что он открыт, и не прогадал. В противном случае я, наверное, порезал бы себе вены.
Преш, испугавшись, замерла с набитым ртом, однако, заметив его улыбку, поняла, что он шутит.
— Прошу извинить меня. День выдался тяжелый. А что вы делаете здесь, в Париже? — спросил он с таким видом, как будто ему было непонятно, что можно делать в Париже.
— Работаю, — коротко ответила она. — Торгую антиквариатом.
Он опять посмотрел ей в глаза, на этот раз пристальнее, так, как будто впервые разглядел в ней человека, а не абстрактного собеседника.
— У меня магазин «Антикварная лавка Рафферти» на улице Жакоб. Специализируюсь в основном на искусстве Древней Греции и Рима.
— В таком случае вы, должно быть, большой знаток древностей.
— Надеюсь, что так. Можно сказать, я обучалась этому с пеленок.
И, повинуясь порыву, она рассказала ему о своем дедушке и о тетках. А заодно поведала ему о своей кузине, Лили Сун, и о ее загадочном послании.
— А сами вы как думаете, что ей надо? — задал он вопрос, закуривая очередную сигарету.
Преш ответила, что не имеет ни малейшего понятия. Нахмурившись, она рукой разогнала облачко табачного дыма. Он извинился и затушил сигарету. Взяв чистый бокал, налил в него вина и поставил перед Преш.
Она поблагодарила его, а затем спросила:
— А чем вы занимаетесь?
— Я писатель.
— И что вы пишете?
— Романы.
— В самом деле? — Она с уважением взглянула на него. — Я знаю вас?
— Это зависит от того, нравится ли вам читать детективы или нет.
— Но все же, как вас зовут?
— Сэм Найт.
— Ну конечно. Моя подруга Дарья все ваши книги прочла, и не по одному разу.
— А как насчет вас?
— Мне читать некогда. — Разумеется, это было неправдой, просто детективы как жанр не нравились Преш.
— Именно то, что хочет услышать каждый автор. — Он опять наполнил свой бокал и, улыбнувшись, провозгласил тост: — Пусть же разрешится загадка Лили!
От улыбки мрачные складки на его лице разгладились, и в глазах появился мальчишеский задор.
— В таком случае не скажете ли, как ваше имя?
Когда Преш назвала его, он расхохотался:
— Прешес Рафферти — это же Драгоценность Рафферти! Я никогда не смогу назвать женщину драгоценной. Вы просто Рафферти, и все.
— Хорошо, — согласилась она. Ей стало интересно, сколько же ему лет. Судя по внешности, за сорок.
Преш подняла бокал:
— За вашу задержку в Париже. Следует признать, вино очень хорошее.
— Я ни за что бы не остался здесь, — опять повторил он.
— Так почему же вы остались?
Их взгляды на миг встретились. Он больше не смеялся.
— Копался в прошлом, — тихо произнес он.
Он резко встал и, сказав, что ему надо покурить, вышел. Преш осталась одна, такая же одинокая, как до встречи с Найтом. Интересно, что могли означать его последние слова?
Она выпила до дна предложенный им бокал вина, очень хорошего бордо, и, когда он вернулся, предложила подкинуть его до отеля.
— Мне по пути, — слукавила она, понимая, что сейчас он нигде не поймает такси.
Надевая старую дедушкину дубленку, она заметила, как ее спутник усмехнулся. На улице высокий Найт с удивлением воззрился на ее маленький «смарт».
— Это ваш автомобиль? — Он явно растерялся.
Теперь наступил ее черед улыбаться, когда он пытался втиснуться в прокрустово ложе ее машины. Однако он не ворчал и не сердился, более того, он даже терпеливо ждал, пока она проверяла список звонков, поступивших на ее мобильный.