Вопреки опасениям Преш, рассказ его звучал искренне и вызвал у нее сочувствие.
— Вы думаете, что она… — Преш не осмелилась сказать «покончила жизнь самоубийством».
— Я так не думаю, — резко возразил Сэм. — По крайней мере пытаюсь не думать. Днем удается лучше.
Преш поняла, что он хотел сказать. Ночью, когда лежишь один в темноте, тебя вновь одолевают вопросы: почему, как, зачем.
— Я понимаю, — сказала она, веря и не веря ему одновременно.
— В самом деле? — спросил он холодно, однако подошел к ней и сел рядом. — Нам надо поговорить о Лили. Вам следует позвонить в полицию и сообщить, что вы собирались встретиться здесь с вашей кузиной. — Его взгляд встретился с ее взглядом. — Они захотят, чтобы вы опознали тело.
Преш в ужасе тихо вскрикнула:
— Как же я могу опознать ее, ведь я ни разу ее не видела. Я даже не знаю, как она выглядит.
— Ее паспорт должен быть у портье или в ее номере.
Дрожащими руками Преш налила себе стакан воды из пластиковой бутылки. Вода была теплой и безвкусной.
— Они не будут тянуть со вскрытием. Затем тело покажут вам. — Сэм взглянул на часы. — Пора кончать со всем этим.
— Вы ведь пойдете вместе со мной?
— Я не могу, — тихо ответил он.
Пораженная, она уставилась на него. Нет, он не может вот так просто взять и уйти, оставив ее разбираться в этом запутанном деле.
— Нечего смотреть на меня такими глазами, я уже испытал нечто подобное. И мне совсем не хочется проходить через все это опять. Вы знаете обо мне достаточно, так что понять меня не трудно. Я улетаю в Нью-Йорк, Рафферти. Прошу меня извинить.
Они постояли, молча глядя друг на друга. Затем он кивнул на прощание и вышел.
Взяв себя в руки, Преш позвонила тете Гризельде и рассказала о том, что стряслось.
— Ничего без нас не предпринимай, — посоветовала ей испуганная тетя. — Мими и я срочно вылетаем к тебе вместе с адвокатом.
Преш металась по номеру, снова и снова мысленно возвращаясь к словам Сэма. Конечно, она понимала его: человека, которого подозревают в убийстве, вполне могут заподозрить еще в одном. В который раз она задавала себе один и тот же вопрос: ради чего он впутался не в свое дело? Может, ему что-то было известно о Беннете? Кому понадобилось убивать Лили?
Как бы ей хотелось никогда в жизни не слышать ни о Лили Сун, ни о Сэме Найте, чье прошлое было не менее мрачным и загадочным, чем прошлое Лили. Он был возле канала, когда вытаскивали тело. Он возможный свидетель и не имел права покидать город.
Тетя Гризельда, как и обещала, прилетела вместе с адвокатом на частном самолете.
— Неважно выглядишь, дорогая, — первое, что сказала тетя, пытаясь успокоить племянницу. — А где же наш доблестный рыцарь Сэм Найт?
— Мне так тяжело, — призналась Преш. — Найт оставил меня одну отвечать за свои поступки. Но я не виню его, — еле слышно вымолвила она. — Он уже прошел через подобное, когда бесследно исчезла его жена.
— Что? — вскрикнула Мими, а тетя Гризельда ойкнула от удивления.
Преш вкратце рассказала им все, что было ей известно о Сэме и его жене.
— Как вы понимаете, — подытожила она, — он первый подозреваемый в деле об исчезновении его жены.
— Такой приятный мужчина, кто бы мог подумать! — удивилась Мими.
Однако Гризельда, фыркнув, заметила: насколько ей известно, все мужчины одинаковы, и никому из них нельзя доверять.
— За исключением мэтра Дешана, — спохватившись, прибавила она и сладко улыбнулась прибывшему с ними адвокату. Это был высокий седовласый француз, за плечами которого сорок лет адвокатской практики.
— Благодарю вас, графиня, — ответил адвокат. — А теперь позвольте мне вместе с мисс Рафферти проследовать в полицейский участок.
Тут мэтр Дешан строго взглянул на свою подзащитную и добавил:
— А вы, моя дорогая, обещайте, что не откроете рот до конца нашей встречи. За вас буду говорить я.
Преш пообещала держать язык за зубами. Мэтр Дешан предупредил Гризельду и Мими, что никого из них не возьмет с собой, потому что на собственном опыте убедился, что Гризельда порой забывается и несет невесть что.