- Нет, пожалуй, воздержусь, - дрогнувшим голосом говорит Петухова.
Cessna 210 Centurion, настоящий американский шестиместный красавец ожидает нас, блестя своими белоснежными крыльями на небольшом аэродроме среди таких же легких покорителей неба. Шесть тысяч долларов, и мы облетим всю Намибию, если сами того захотим. Я потираю руки в предвкушении. За эту сумму мне дали «Центуриона» напрокат. Если знаешь, что можно хорошо заплатить и получить все удовольствия, я так и поступлю. И поступаю именно сейчас. Как велосипед, я беру самолет в прокат и возвращу его тоже сам по приезду в международный аэропорт. Благо, права и довольно большая мзда позволяет это сделать. Пусть это немного, самую капельку незаконно, но…
- Борис..кхм.. Эдуардович, - вдруг дергает меня за руку Петухова, когда мы отходим от стойки регистрации и несем свои сумки навстречу «Центуриону». –Шесть тысяч долларов за полет – это же бесконечно дорого! Зачем вы заплатили такую сумму?
Она шепчет, предполагая, что ее могут услышать, но, думаю, даже если бы она кричала во всю глотку, люди бы прошли мимо. Русских тут явно было мало.
- Потому что могу, Петухова. Потому что мне дорого мое время, и я хочу получить все.
Она останавливается.
- Надеюсь, вы не собираетесь вычесть затраты на это свадебное путешествие из моей зарплаты?
Хлопаю глазами. Какой еще зарплаты? Вычесть? Да ей придется работать в ЗАГСе добрых десять лет, чтобы расплатиться.
- Какие глупости ты говоришь, Петухова! Ты моя жена, как –никак, - морщусь и спешу к своему родному, прекрасному «Центуриону», ускоряя шаг.
- Стойте, Борис Эдуардович! – она останавливается и немного агрессивно смотрит на меня. – Мне нужно расставить все точки над i, как говорится!
- О боже, Петухова, ты всегда такая зануда? – с сожалением отвожу взгляд от своего крылатого красавца и смотрю на нее.
Она стоит, смешно подбоченившись на фоне темнеющего неба и едва ли не топает ножкой.
- Не всегда, - Катя понимает, что только что сказала, и отрицательно машет головой, от чего свободный хвост на макушке выпускает несколько шоколадных прядей. Их тут же подхватывает легкий ветерок и начинает трепать. – То есть, я не зануда! Я хотела вам сказать, что расплачиваться за такую щедрость с вами не буду никаким образом!
- Да я понял, Петухова, успокойся! – разворачиваюсь и спешу к «Центуриону». Он, кажется, тоже в нетерпении шевелит своими стальными крыльями, как птенец, почувствовавший приближение матери.
- Борис, мать вашу, Эдуардович! – кричит мне в спину разъяренная невниманием Петухова и мне приходится снова затормозить буквально на низком старте. – Имейте в виду, что я не буду с вами спать!
Я так удивлен, что даже не нахожу слов. С чего вообще такие выводы?!
Она подходит ближе и говорит мне в глаза:
- Вы оплачиваете наш совместный отпуск, но благодарить вас своим телом я не собираюсь!
Я не выдерживаю и хохочу на всю пустыню. Петухова, кажется, оскорблена моей реакцией и складывает руки на груди, взирая на меня исподлобья.
- Успокойся, Петухова! Никто не тронет тебя, с чего вообще такие мысли?! – я машинально закидываю ей свою руку на плечо, и она чуть не приседает под ее весом. Я машинально отмечаю, что без каблуков, в кроссовках, Катя становится значительно меньше, ниже, легче, стройнее, чем привычная мне Петухова – сотрудница ЗАГСа. – Это подарок. Мой –тебе. Даже не заморачивайся по этому поводу. И вообще никогда не думай об этом. Ты никому ничего не должна, если тебе это предлагают.
- Точно? – она хмурится.
- Точно, точно! – смеюсь. - Моих финансов точно хватит на нас двоих.
Она вздыхает.
- Хорошо. Смотрите мне! – и машет пальцем. Потом одумывается, скидывает мою руку, которую я почему-то все еще держу на ее плече. А потом говорит: - Нас ждет летчик.
- Вообще-то, мы летим сами. Я буду пилотировать это судно!
- КАК?! – кричит она, но я не даю ей возможности отказаться и бегу к пилоту, который должен передать мне ключи.
Глава 16. Полеты во сне и наяву
Катя
Маммамия! Я не хочу лететь с этим человеком вдвоем! Я уже готова проститься с ним, как он вдруг закрывает дверь самолетика, который вообще не похож на самолеты в привычном понимании этого слова и надевает огромные наушники с микрофоном.
Что-то говорит в черный пластик, включает все тумблеры на приборной панели и… гладит руль.