— Хреново, знаешь ли, — бормочу я хриплым голосом, а потом все-таки «открываю очи», но только чтобы убийственно посмотреть на Фэша, который стоял передо мной, а на щеке виднелся синяк.
Когда он успел? Его же не было.
— Василиса, хватит острить, — это Никита. Он присел на одно колено передо мной, а потом протянул руку. — Ты как? В порядке?
— Да, в полном, — я вкладываю свою руку в его, а потом поднимаюсь, попадая прямо в его объятия. Он тянет так резко, что я тут же впечатываюсь в его грудь. От резких движений гудит голова, но я игнорирую это чувство.
Переместив взгляд на Фэша, я вижу, как его челюсть напряжена, а когда он ловит мой взгляд, тут же закатывает глаза.
— Что со мной было? — я смотрю на Сару, которая пристально рассматривает узоры на плитках. — Хотя знаете, не важно, — я тут же мягко отталкиваю Никиту, — единственное, что сейчас действительно важно, это найти четвертый стеллаж, девятую полку.
— Зачем? — Фэш хмурится, а я иду в направлении к книгам, чуть пошатываясь из-за боли в голове. Однако, через несколько секунд останавливаюсь, так как кто-то ловит меня за запястье. Развернувшись, вижу нахмуренные брови Драгоция. — Откуда? Кто тебе это сказал? Ты опять кого-то видела?
— Во-первых, прекрати меня расспрашивать, — я выдергиваю руку, положив её на талию, — во-вторых, не мешай мне, ты убиваешь мои последние нервные клетки.
— Ты же издеваешься надо мной, верно? — он встает в стойку упрямца, скрестив руки на груди.
— Совершенно верно, Драгоций, — скалюсь я, а потом отворачиваюсь и начинаю искать четвертый ряд.
— Время поджимает, — Никита мгновенно оказывается передо мной, когда я зову его, так как полка слишком высоко. — Мы долго были здесь?
— Да, — тихо говорю я, — я видела маму. Она сказала, прошла уже неделя там, где мы оставили ребят. Я так скучаю по ним, надеюсь, они в безопасности, — я чувствую, как в груди наливается тяжесть от мысли, что с Мааром и Ником может что-то произойти.
— В любом случае, — его ладонь ложится мне на плечо, успокаивающе поглаживая, — они остановили время, ведь мы тут, почти у цели, — второй рукой он обводит библиотеку.
— Да, ты прав, — я улыбаюсь, но этот ком из горла так и не хочет выходить. Мама права. Нам надо спешить. — Подсади меня.
— Конечно, принцесса, — он улыбается, а потом подставляет мне одну руку, и я ставлю ногу на неё. Сначала одну, потом вторую.
Я пересматриваю корешки обложек разных книг, находя там «Как загипнотизировать человека, используя только пальцы рук», или «С тайными мыслями от Мишеля Капро — великого часодея всех времен».
Именно так и я нахожу черную книгу с красными буквами на ней: «Тайны времени, или пособие для Часодеев с высшей степенью».
— Нашла! — издаю воинственный клич, и Сара с Фэшем тут же появляются в моей видимости.
— Давай её сюда, — нетерпеливо говорит Сара, протягивая руку вперед, но я, так и забыв, что Никите, вероятно, не совсем удобно, суживаю глаза, прижимая книгу к груди.
— Не дам, — я качаю головой, пока Северов медленно опускает меня, а потом, поставив на ноги, придерживает за талию, вызвав смешок со стороны Фэша.
— Слушай, я просто посмотрю, — она не убирает руки, а я делаю шаг назад. — Просто посмо-
— Черт! — я резко оборачиваюсь, смотря, как лицо Никиты бледнеет, а потом он падает на колени, задевая мое бедро ладонью.
— Никита! — вскрикиваю я, резко падая за ним.
Его лицо почти белое, руки трясутся.
— Они… они в но… нет… надо ухо… — ему мешает говорить пена, которая течет из его рта.
— Нет, нет, нет! — кричу я, переворачивая его на живот, иначе он мог бы задохнуться из-за своих выделений. — Сделайте что-нибудь! — кричу я на Фэша и Сару, пока слезы начинают скатываться по щекам.
Боже, что происходит?
Я не понимаю, из-за чего его припадок, но когда его тело перестает дрожать, мой мир останавливается.
Он спрашивал однажды, можно ли ему поцеловать меня, и я ответила «нет». Я такая дура, я ему нравилась.
— Боже, боже, боже, — шепчу я как в бреду, пока Фэш наклоняется вперед, падая на колени рядом с Никитой. Сара стоит, прижав руки ко рту. В её глазах застыл страх. Я уверена, что в моих тоже.
— Черт, Никита, — бормочет Драгоций, а потом смотрит на меня с сожалением. — Василиса, мне так жаль…
— Нет, — я делаю шаг назад. — Нет-нет, это не правда, — я делаю шаги ещё, сталкиваясь спиной с одним из стеллажей. — Нет, ты врешь, — я не рыдаю, но мои внутренности сжимаются, а на глазах застыли слезы. — Нет, это не правда, — повторяю я дрожащими губами. — Ты врешь, он жив!
Сара уже глотает слезы, а я смотрю на спину Никиты, всё ещё не веря.
Он не мог так быстро… уйти. Он был в порядке минуту назад. Он же был…
Я бросаюсь к нему, переворачивая его на спину. Губы Никиты синие, лицо белое, а глаза закрыты. Только руки сжимаются в кулаки, будто он старался это предотвратить.
— Никита, — я трясу его. — Пожалуйста, пожалуйста! Ты не мог меня оставить, боже, прошу! — однако его тело безвольно трясется в моих руках.
— Василиса, — Сара упирается рукой в полку. — Василиса, он…
— Пожалуйста, — я резко хватаюсь за руку Фэша, и слезы уже начинают катиться. Я вижу размыто из-за них. — Пожалуйста, спаси его! Молю, я сделаю что угодно! Я готова идти хоть куда, хоть к твоему дяде, но пожалуйста, спаси его! Он не заслужил, прошу.
— Мне жаль, Василиса, — он пытается меня обнять. По глазам видно, что ему тоже больно. — Но я не смогу его спасти, даже если бы смог, я достаточно много сил потратил, чтобы излечить тебя. Я просто не смог бы-
Дальше я уже не случаю, смотря на Никиту безжизненно. Слезы всё ещё бегут, а руки так же трясутся. Только внутри пусто.
— Конечно, принцесса
— Ты должна-
— Просто следи за дорогой, хорошо? Тебя как звать-то?
— Василиса, а тебя?
— Я Никита.
— Нам жаль, он-
— Здравствуйте, я ваш новый со… Василиса?
— Никита?
— Я… я хотел бы попросить у тебя соль, потому что у меня нет.
— Проходи. Будь как дома.
Это я виновата в том, что он сейчас лежит тут, мертвый.
Я во всём виновата.
Я такая дура. Я не заслуживаю жить.
— Василиса, ты меня слышишь?
========== глава 11 ==========
— Мам, а почему Фэш не разговаривает со мной?
— Дорогая, он просто злится, — женщина разворачивает девочку к себе. Её каштановые волосы при этом слегка вздрагивают, но тут же ложатся на плечи.
— Но… но это плохо, — девочка прикусывает губу, теребя руки. Она знает, как несправедливо то, что её старший брат злится, потому что она действительно не хотела делать ничего плохого — лишь села поиграть за его компьютер.
— Конечно, дорогая, — женщина мягко улыбается, отчего морщинки скапливаются в уголках глаз, делая еще более доброе выражение лица. — Это плохо, трогать чужие вещи без спроса, но не волнуйся, Фэш любит тебя и очень скоро простит.
— Правда? — глаза девочки загораются, будто бы два огонька, и она подпрыгивает на месте, хлопая. — Мам, я очень сильно его люблю, правда-правда!
— Да, Захарра, он тоже сильно тебя любит, — женщина притягивает своего ребенка к себе, обнимая и поглаживая по голове.
Я всхлипнула, прижав носовой платок к лицу. Не хочу, чтобы мои слезы видели, поэтому ушла в совершенно другую комнату. Нога всё ещё болела, так как Темпус долго расчасовывал её после битвы с гребанными земельными растениями, которые так же успели вонзить в Маара свои клыки.
За две недели он излечился, а вот я нет. Описав все свои ощущения, Ник сказал, что-то похожее на «скорее всего у тебя растяжение, симптомы такие же». Иногда я хромала, но вся боль уходила на второй план, как только я вспоминала, что Фэш еще не вернулся.