К моменту призыва из молодых немцев выковывают волевых, физически сильных и дисциплинированных бойцов. Бой в численном меньшинстве считается для них нормальным, взаимовыручка – законом. В подразделениях развивается внутрикомандная спайка, как в спортивных коллективах. В них естественным образом появляются сильнейшие бойцы, объединяющие вокруг себя остальных.
Севка невольно думал о своих новобранцах, которые пришли на батарею – не обстрелянные, зеленые деревенские ребята. В них было желание защитить свою родину и победить фашиста. Но воинского умения никакого. Кого-то из них война сделает умелым бойцом. Кто-то погибнет в первых же боях, растерявшись под ураганным огнем. Он вспоминал свой отъезд с недавней побывки у родителей. Провожать его пришли всем поселком, в том числе и два брата-близнеца Трофим и Степан Федюнины. Они были на 4 года моложе Севки и их призывной возраст только подступал. Трофим улыбаясь жал руку Булая и говорил:
– Удачи тебе, Всеволод Дмитриевич. Воюй подольше, добывай победу. Ты боец, так боец. А мы со Степкой быстро поляжем. Вот призовут нас, и считай, поляжем. Чую я.
Таких ребят в армии было много. Скольких их должна была найти смерть, чтобы из сотни призывников появился десяток-другой закаленных и умелых бойцов? Вот и сейчас, глядя на своих не обстрелянных батарейцев, Севка думал, что немногим из них суждено выйти из битвы живыми. О собственной смерти Булай приучился не думать. Ему казалось, что она ходит где-то рядом невидимой тенью, и стоит только сосредоточиться на ней, как она приблизится вплотную. Он не знал, есть ли у него ангел-хранитель, или нет, но много раз убеждался в том, что смерть ходит необъяснимыми кривыми тропинками, порой находя глубоко спрятавшихся от нее солдат, а порой обходя отчаянно храбрых. Булая смерть обходила неоднократно, только раз коснувшись своей ледяной рукой в Ржевском окружении. Об этом не давал забывать шрам, рассекающий его спину от лопатки до поясницы. Осколок снаряда прошел по касательной по всей спине, вырыв в ней глубокую полосу, но не углубившись в тело. В тылу врага не было госпиталя, и рана срасталась под перевязкой, перекосив спинные мускулы. Он постоянно чувствовал болезненное напряжение в спине, но благодарил судьбу за то, что так легко прошел целых полтора года боевых действий.
После расположения на позициях, артиллеристы прошли курс изучения новых тяжелых танков противника «Тигр», «Пантера» и самоходки «Фердинанд». Генштаб расстарался, и перед ними были развешаны плакаты с изображением новой боевой техники немцев. Самым могучим выглядел «Тигр». Его многотонная туша и показавшаяся огромной пушка производили впечатление. На плакате для сравнения была изображена наша противотанковая сорокопятка, похожая на кузнечика рядом со слоном. Эти хорошо зарекомендовавшие себя пушечки начала войны в схватке с «Тигром» уже не годились. Его броню не пробивали даже снаряды 76-миллимитровых Севкиных орудий. Примерно такими же были и новые «Пантеры» с «Фердинандами». Было ясно: немцы решили наверстать прежние упущения первого периода войны, и начали производить танки, превосходящие наши Т-34 по своим боевым характеристикам. Правда, главное их преимущество было в броне и оружии, но не в скорости. Советские машины оставались более маневренными на поле боя.