Немецкий солдат знал, что ему придется наступать на численно превосходящие силы русских, что его танки в большинстве своем уступают советским танкам, что русские вгрызлись в землю, и выкуривать их придется неимоверными усилиями. Но он был отважным, умелым и стойким солдатом. Он был уверен в своем превосходстве над «недочеловеками», которых комиссары заставляют воевать под дулами пулеметов. Миллионная армия немцев, сконцентрировавшаяся вокруг Курской дуги, наполнялась неукротимым желанием идти в бой, чтобы доказать, что поражение под Сталинградом было всего лишь мелким эпизодом в сравнении с предстоящим разгромом русских под Курском, который войдет в историю боевой славы вермахта и решит судьбу всей войны.
Но Готтфрид Золь видел, что Черный ангел совсем не так могущественен, как казалось поначалу. Нет! Это исчадие ада оказалось слабее тех сил, которые ему противостояли. Готтфрид не знал, кто эти силы, но умом своим понимал – они одолевают Черного ангела. А он, издыхая, несет гибель немцам и многим другим народам. Он – враг человечества и слуга его – Адольф Гитлер является таким же врагом, как и он.
Когда репродукторы доктора Геббельса сообщили о том, что под Курском началась величайшая битва всех времен, Готтфрид понял – наступает начало конца Черного ангела и его земных слуг.
Если напрячь зрение, то можно высмотреть с высоты «ласточкиного гнезда» то, что наиболее интересно в нужный момент. И по сей день, различим, в равнинах под Курском, дым небывалого сражения, который почему-то затмевается облаками лжи и выдумок. Немало людей по разным причинам льют ложь на великий подвиг русского человека в этой битве. Чего только не услышишь от этих людей. Но, пожалуй, главное заключается в том, что якобы даже и в этой битве советские маршалы показали себя не лучшим образом, и потери сторон были не в нашу пользу. Мы потеряли больше техники и больше людей, находясь в обороне, что противоречит одному из основных законов войны: наступающая сторона теряет втрое больше, чем обороняющаяся. Значит, снова маршалы безжалостно жертвовали жизнями солдат, претворяя в жизнь известный лозунг «Бабы еще нарожают».
Так ли это, знает один Господь, потому что среди военачальников были разные люди. Были и такие, которые по – отцовски заботились о солдате, были и жестокие душой. Ход Курской битвы говорит об ошибках командиров с обеих сторон. По – другому и быть не может в умопомрачительных условиях гигантской смертельной схватки.
В период битвы был критический момент, когда враг прорвал на южном фасе обороны все оборонительные пояса и вышел на оперативный простор. Это был неожиданный и серьезный проигрыш советского командования. Такого не ожидал никто. Но и враг не ожидал, что в резерве Ставки имеется Степной фронт с его танковой армией, которая на небывалой скорости примчалась в район прорыва и остановила врага. Поэтому мы погрешим против истины, если приуменьшим способность наших маршалов воевать. Они предусмотрели ход сражения настолько, насколько его можно было предусмотреть, и нашли нужный способ остановить свирепого бронированного зверя. Фронтами руководили лучшие военные умы схватившихся сторон: Николай Ватутин, Иван Конев, Константин Рокоссовский, Вермахтом командовали Эрих фон Манштейн, Гюнтер Ханс фон Клюге, Вальтер Модель, Герман Гот.
Через несколько дней после начала битвы, батарея Булая, находившаяся в резерве, получила приказ занять позиции на окраине центральной усадьбы совхоза «Октябрьский». Это было довольно далеко от передовой, и Севка недоумевал: неужели немцы смогут преодолеть такую укрепленную оборону и прорваться сюда, в чистое поле? Битва шла уже неделю. С утра до вечера с фронтовой полосы докатывалась канонада. Работали тысячи артиллерийских орудий, реактивных минометов, рвались авиационные бомбы. В небе косяками проходили сотни самолетов, несущие смертельный груз на поле сражения. Среди солдат курсировали самые невероятные слухи, но ясно было одно – немцев нет, значит, наша оборона держится.
На батареях царило напряженное ожидание. Все понимали, что нахождение в резерве – дело временное, и скоро до них также дойдет пламя смертельной схватки. Ни они, ни их высшие командиры не знали, что в немецком плане «Цитадель» предусматривался внезапный поворот танкового клина с Обояньского направления на Прохоровку. Здесь, под Прохоровкой, равнинная, мало пересеченная местность, давала танкам возможность на большой скорости крушить тылы советской обороны.