– Смерти не боятся, черти, и смерть их не берет – подумал Севка, глядя, как фигуры солдат мелькали в дыму разрывов. Приблизившись к танкам, солдаты метнули на моторные отсеки зажигательные бутылки. Вскоре из кормы «тигров» повалил черный дым, а затем в отсеках вспыхнуло пламя. Танки остановились, из открытых люков показались танкисты.
– Осколочным заряжай – крикнул Севка – цель по башне.
Расчет был верным. Ударив в броню, осколочные снаряды рассыпали вокруг град осколков, поражавших выскочивший экипаж.
– Вот так! – проорал осипшим голосом Булай и увидел, что на позиции его батареи выбрасывая столбы дыма, переваливаясь и бряцая гусеницами, ворвался третий «тигр». Он уже раздавил соседнее орудие и крутился на окопчике, в котором укрылся боец. Окопчик был неглубоким, и из под гусениц стали появляться раздавленные руки и ноги солдата. В люке танка был виден высунувшийся по грудь офицер, направлявший его движение. Гарь и дым над позициями не позволяли водителю ориентироваться через смотровые щели. Немец держал у рта переговорное устройство и отдавал команды. Лицо его было спокойно, свист пуль и осколков, казалось, его не тревожит. Танк уже разворачивался на башню, у которого находился Булай.
– Ну, давай, давай, гад, ползи поближе – подумал Булай – получи гостинец.
Он выхватил из ящика противотанковую гранату, перевалился за бруствер и вдоль него, невидимый из танка, пополз ему навстречу. Когда Севка увидел бронированный бок махины, поравнявшейся с ним, он привстал из-за бруствера на колено и швырнул гранату под гусеницу. Ухнул взрыв, и в какофонии боя Булай вдруг услышал тихое звяканье спадающих звеньев. Немцы не стали отсиживаться в машине. Люки «тигра» открылись и из них полезли танкисты в черных комбинезонах. Они организованно заняли позиции, и стали стрелять в батарейцев из своих парабеллумов.
– Не торопись, не дергайся – говорил себе Булай. Он перекатился за убитого бойца, вынул свой ТТ, и выцелил командира танка, который стрелял с колена, спрятавшись за катками. Плавно нажал на спуск и немец, разбрасывая руки, рухнул на землю. Затем Булай вскочил и бросился к группе своих солдат, которые пошли на немцев в рукопашную, но вдруг увидел, что земля отделяется от его ног, и он взлетает вверх, а под ним вращается поле боя. Он увидел, что по этому полю несутся советские танки, много танков. Но радость не пришла в душу Булаю. Его душа была занята другим делом. В железной симфонии битвы, под взрывы, вой, и скрежет железа она улетала в небо.
Битва затихла только с наступлением темноты. Необозримое поле было усыпано десятками подбитых танков и бронетранспортеров и бесчисленными телами людей. Невыносимо пахло гарью. Стороны не разошлись. Они обессилено попадали на землю, чтобы утром продолжить бой. Для фашистов это будет бой за их немецкое превосходство, для русских – за право на будущее.
Первые санитарные команды появились на поле запоздно. Они собирали раненых при свете луны, относили и грузили их на полуторки, которые уходили в тыл с этим стонущим и истекающим кровью грузом. Полуторок было много.
Санитары приняли Булая за убитого. Он лежал на земле, в окровавленной форме, неестественно подогнув под себя ногу, не подавая признаков жизни. Взрывной волной от снаряда его подбросило вверх, а затем ударило о землю так, что жизнь, казалось, вышла из него. Но ангел – хранитель и на сей раз протянул над ним свою спасительную длань. Из одиннадцати осколков, попавших в его тело, ни один не ударил в жизненно важный орган и не перебил центральных артерий. Проходя мимо, молоденькая санитарка задержала на Севке взгляд. Что-то неуловимое подсказало ей, что этого покойника надо посмотреть. Она расстегнула на недвижном теле гимнастерку и приложила ухо к левой половине груди. Среди ночного затишья и карканья воронья девушка ощутила редкие и тихие удары сердца.
– Живенький он, пушкарик-то наш. Живенький, грузите его, мальчики.
Курская битва закончилась для Севки первым боем, хотя она продолжалась без малого два месяца и унесла почти четверть миллиона русских жизней.
54
Рузвельт о разгроме немцев на курской дуге
Военная миссия из Москвы доложила: под Курском Красная армия нанесла решающий удар по вермахту. Стратегическое равновесие качнулось в сторону Москвы. Гитлер потерял возможность завоевать преимущество, даже если Сталин сделает такие же крупные ошибки, как под Харьковом. У немцев больше нет сил на продолжение наступательной войны с русскими по такому широкому фронту.