В семье также все складывалось не блестяще. Жена стала тосковать по родине, и требовать возвращения. «Спринтер» на такой шаг не решился. Она развелась с ним и вместе с дочерью вернулась на Украину.
СВР было известно, что «Спринер» остался в Германии, не работал, прозябал в дешевой квартирке на окраине Гамбурга. С согласия властей сменил фамилию и получил от них немецкий паспорт. Теперь по легенде он был сербом Николой Дерку, получившим германское гражданство.
Булай был знаком с Деркачом по совместной работе в Бонне и в свое время высоко оценивал его как разведчика. Это был внешне привлекательный, напористый и жизнерадостный человек. Они никогда не дружили, но симпатизировали друг другу. Измена Деркача произошла через два года после отъезда Булая из Бонна.
К тому времени это уже был не первый случай для Булая, когда предателями оказывались люди, которых он лично знал. Каждый раз его охватывало смешанное чувство ненависти и отвращения к ним. Предательство в разведке бывает не от страха или отчаяния. Оно всегда случается от гниения души, зловония которой во время не заметили окружающие люди. «Меня всегда учили следовать закону – думал Данила – но я не хочу ему следовать, когда думаю о предателях и педофилах. Наверное, если жизнь столкнет меня с подобным случаем – разорву на куски на месте». Когда-то, в середине 90 годов, на фоне ельцинской вакханалии случаи предательств в разведке участились, Данила, будучи резидентом, твердо решил для себя, что будет судить таких людей своим судом, что бы это ему ни стоило. Он поделился своими соображениями с офицером безопасности резидентуры и тот поддержал его. На российскую Фемиду надежды уже не было. Бывший однокашник офицера безопасности по разведшколе Алексей Краснов, сдавший ЦРУ агентуру целой линии в Вашингтоне, был отпущен досрочно из лагеря и безбедно проживал на американскую пенсию где-то во Флориде.
Теперь Булаю предстояло по оперативной необходимости установить контакт со «Спринтером». Выходить на предателя без страховки было рискованно, но что-то говорило Даниле, что в данном случае можно рискнуть. В то же время, ему нужно было провести с собой большую работу, чтобы настроиться на общение со «Спринтером», не показать ему всей меры своей ненависти. Ведь речь шла о возможном сотрудничестве.
Данила пришел по адресу «Спринтера» когда стемнело. Проверившись в пешем порядке, он убедился, что «хвоста» нет, и приблизился к дому. Дом и подъезд в нем чем-то напомнили ему улучшенную версию хрущевских новостроек, разве что лестницы чуть почище, нет дурного запаха и не исписаны стены. В пятидесятые годы, в пору «экономического бума» германские власти не очень заботились об эстетическом оформлении зданий. Нужно было строить много и быстро. В Гамбург в ту пору лавиной прибывали «гастарбайтеры» из Турции. Это была рабочая сила, без которой экономику Германии нельзя было восстановить. Десять миллионов трудоспособных немцев до срока легли в землю или стали инвалидами. Турок встречали оркестрами на перронах и предоставляли дешевое жилье. Прошли годы, акклиматизировавшиеся турки переселились в квартиры получше, а это жилье пошло «социально слабым» гражданам и иммигрантам новых волн – югославам, иранцам, иракцам, выходцам из Магриба.
Данила сразу узнал Деркача, когда тот открыл дверь, хотя за прошедшие 16 лет его пышная шевелюра стала редкой и седой, на лице появились морщины, а румянец увял. Но все-таки он был вполне узнаваем.