«Спринтер» тоже узнал Данилу. Он побледнел и не вымолвил ни звука, остолбенев от неожиданности. Затем выдавил из себя:
– Булай…Не может быть.
– Впусти в квартиру, не на пороге же разговаривать.
– Ты… зачем пришел, ты же не киллер…?
Данила понял, что Деркач живет в страхе расплаты и боится, что однажды в дверь позвонят и…
– Ты знаешь о решении суда. Двадцать лет лагерей ждут тебя на родине. Другого ничего не будет. Но я не поэтому делу. Надо поговорить.
Деркач нерешительно ступил назад, приоткрывая дверь.
– Проходи…. Тогда.
Данила прошел в маленькую жилую комнатку, где царил холостяцкий беспорядок.
Булай предполагал, что квартиру «Спринтера» немцы сняли с постоянной прослушки еще несколько лет назад, когда убедились, что прослушивать нечего, ведь это стоит немалых денег. Другое дело – контроль мобильного телефона. Это святое. Но лучше в помещении не говорить.
– Пойдем в гасштетт, пивка попьем, пообщаемся.
Через десять минут они сидели в безлюдном зальчике пивной неподалеку от дома Деркача. Тот несколько пришел в себя, успокоился, но в глазах его прятался огонек тревоги. Данила понимал его состояние и не хотел напускать туману вокруг своего появления. Для начала нужно было сделать человека полностью вменяемым.
– Николай, объясняю сразу. Я пришел предложить тебе одно дело. Дело необычное, не совсем шпионское. Да и разведывательных сведений ты давно не имеешь и по большому счету никому не нужен. Но как человек с немецким паспортом и немецким языком можешь оказать мне большую услугу. Насчет искупления вины и возможности вернуться на родину я тебя морочить не буду. Это не моя компетенция. Насчет собственной совести тоже разбирайся сам.
Деркач задумался и долго молчал. Затем спросил:
– Не боишься, что я тебя сдам?
– Один раз ты нас всех сдал. Ну и что получил? Тебе ни с какой стороны не резон к немцам бежать. Отказать, конечно, можешь. А сдать не сдашь. Это ты уже прошел.
– Допустим, я соглашусь. Что я должен делать?
– Просьба тебе по плечу. Только прежде, чем к ней подойти, давай, все же о тебе поговорим. Хочу тебя послушать. Ты сейчас вообще, в каком состоянии духа? Может быть, руки опустил, и делать ничего не сможешь?
– Близко к этому. Зло на себя меня точит. Сколько лет уже прошло, а я не могу себе простить, что так лоханулся.
– Ты на самом деле с кассой пролетел?
– Касса – это глупость. Были долги, но дело не в них. Бондарь мне архивные материалы привез о том, как семью моего двоюродного деда харьковская ЧК под корень вырезала. Два брата бабушки по матери, пятеро их сыновей и две дочери. Целый корень ни за что извели. Страшные допросы, пытки и прочее. Документы настоящие, без подделок. А я раньше ничего не знал. Бабка умерла до моего рождения, а родители молчали как могилы. Удивляюсь, как меня в КГБ с такими родственниками взяли. Видимо, их при проверке учеты не показали. Страшные материалы. Я тогда спать перестал, все в голове перевернулось. Да тут еще и развал Союза, много всякой всячины на свет вывалил. В общем, озлобился я, это главная причина.
– А сейчас что?
– А сейчас время повзрослеть пришло, нельзя же дураком умирать. Да, жестокая была жизнь при Сталине, несправедливая. А эти, сегодняшние борцы за «вильну Украину» честные и справедливые что ли? Все как один, продажные псы. Все хотят только одного – вылезти наверх любыми средствами и хапать, хапать, хапать. Этот развал Союза таких гадов наверх выбросил, особенно в Киеве, что волосы дыбом встают.
– Ты не одобряешь «оранжевую» власть?
– Издеваешься? Это же откровенная американская агентура. Они даже не стесняются в американское посольство на явки бегать. Тоже мне, «вильна Украина»! Псы вонючие. Мне предлагали в мюнхенском отделении УНО поработать, хорошие деньги обещали. Когда я спросил, откуда гроши, они и скрывать не стали: из Вашингтона.
Теперь я и думаю: каким надо было быть идиотом, чтобы из-за событий шестидесятилетней давности, случившихся в совершенно другой исторической обстановке, разрушить свою судьбу, опозориться на весь белый свет и остаться у разбитого корыта!
Данила слушал Деркача и пытался услышать в его голосе хотя бы оттенок фальши. Играет или нет? Судя по тому, в каком состоянии он его застал – вряд ли. Человек потерпел жизненное фиаско.
За свою долгую службу в разведке Булаю приходилось видеть предателей. Немного, но все-таки. Все они становились иудами по разным причинам. Были здесь и слабаки, и негодяи, и скрытые враги, и охотники за богатством. Но ни один не поймал своего счастья на той стороне. Подавляющее большинство кончало одним и тем же – крушением планов, одиночеством и позорной смертью. Чаще всего от пьянства.