– Так, по-твоему выходит, мы его уже получаем?
– Может и так, Матвей. Война-то страшная у нас идет.
20
Настя. Май 1942
День за днем тихая скорбь прорастала в душе, принося новые и новые мысли.
«Что с того, что я работаю на военном заводе – думала Настя – сколько моих ровесников сражается на фронте, сколько свою жизнь отдают, а меня рядом нету. И Сева… Он ведь где-то там. Мать пишет, потерялся Сева на войне, родители все глаза выплакали. Но я же знаю, жив он, мне его разыскивать надо. А я здесь сижу. Нет, не место мне здесь, надо на войну идти»
Тетка Анисья плакала в голос, когда узнала, что Настя собралась в военкомат.
– Доченька, посмотри на себя. Ты же стебелечек тоненький, куда тебе на войну! Или не знаешь, какая она злая тетка?! Если не убьет, так изуродует, выбросит из жизни. Может, твой подвиг – детей рожать, а не в окопах сидеть! Опомнись, деточка..
– Тетенька, я детей рожать только от Севы смогу. Вот и пойду к нему на фронт.
– Да ведь пропал же он, не найдешь его. Может, сгинул он давно.
– Не сгинул, я знаю. Найду.
Настя говорила с такой уверенностью, с такой внутренней силой, что Анисья поняла – эту любовь ничто не остановит.
В военкомате ее принял пожилой майор с ампутированной по локоть правой рукой.
– Ты хорошо подумала, дочка? – спросил он, пытливо глядя в глаза девушки. Ему нужно было понять, не сгоряча ли Настя приняла решение. Если сгоряча, то потом пожалеет. – Я долго думала – ответила Настя – мне нужно на фронт.
– А ты понимаешь, как это трудно и страшно?
– Я готова туда пойти. А там пойму. Сейчас нет, конечно.
– Ты ведь самого главного себе представить не можешь: фронт душу выжигает. Душа не может спокойно пережить того, что глаза видят и руки делают. Она либо сгорает и человек становится бесчувственным, либо в скорлупу уходит и отказывается чужие страдания принимать, вместить их не может.
– Страшно все это, только я знаю, что мне надо туда.
– Или друг сердечный у тебя на фронте?
– Да, на фронте.
– Это ведь все девические мечты, что ты его там встретишь, и вместе врага будете разить. Такое только в сказках бывает. У войны свои законы. Может, ты в тылу себя для него убережешь, и будет у вас после войны семья. А вот пойдешь на фронт и неизвестно…
Майор долго уговаривал Настю. Он явно не хотел, чтобы эта хрупкая девочка сама прыгнула в пекло. Может быть, у него были собственные дочери. Но Настя стояла на своем, и в конце концов майор, вздохнув, подписал ей направление на курсы военфельдшеров во Владимире.
В мае Настя уже распаковывала свои пожитки в общежитии бывшего владимирского медицинского училища, переоборудованного под военно-медицинские курсы. В комнату заселились еще четверо девчат, все из близлежащих деревень. Они были физически сильнее Насти. Две из них поработали в колхозах, а две успели потрудиться на местных фабриках. Девчонки были также молоды, как и Настя, жизнерадостны и веселы. Войны они не боялись и головы их были заполнены обычными для этого возраста любовными делами. Они могли долгими вечерами трещать о своих женихах и читать их письма с фронта как самые увлекательные художественные произведения.
Им предстояло три месяца проходить ускоренный курс для фронтовых фельдшеров, которые на звание фельдшеров на самом деле не тянули. Здесь давали лишь начальные знания анатомии, учили различать ранения и принимать решения о том, какая необходима первичная помощь. Сама помощь в полевых условиях не могла быть сложной: дезинфекция, наложение жгутов, бандажей, шин, и так далее.
Для понимания эта наука оказалась не очень сложной, тем более, что в сумке фельдшера находилось небольшое количество лекарств и вспомогательных средств – йод, бинт, жгут, мазь от ожогов. Некоторые занятия вели врачи, демобилизованные с фронта по ранению. В их рассказах было много ужасного, от чего сердце Насти обливалось кровью. Только теперь она начала понимать, что мужество врача – это особого рода мужество. Ему приходится включаться в угасающую жизнь разворочанных осколками, лишенных рук и ног людей, вселять в них надежду и всеми силами оказывать помощь. И при этом не терять духа, не слабеть телом и душой. «Сколько же сил понадобится мне – думала Настя – наберусь ли я их когда?»
Потом начались практические занятия. Девушек учили на набитых смесью опилок и песка манекенах делать уколы, накладывать шины, перевязывать раны и перемещать раненых. Когда Настя впервые попыталась затащить себе на спину манекен весом 70 килограммов, чтобы по пластунски доставить его в санитарный пункт, она поняла, какие испытания ее ждут. Девушка тащила манекен по траве, изо всех сил отталкиваясь сапогами и помогая себе одной рукой, но когда выдохлась и остановилась, оказалось, что она проползла не более десяти метров.