Но, все равно, несмотря на осознание всей тяжести избранного пути, она стремилась на фронт. Внутри нее уже работал механизм, который независимой от мыслей и чувств человека определяет его судьбу.
21
1942. Ржевский выступ
После неудачного январского наступления под Москвой, в тылу немцев, в зимних лесах от Ржева до Вязьмы застряли окруженные советские войска. Их было много, по немецким данным, около ста тысяч. Главной силой среди них являлась группа генерала Белова, не потерявшая боеспособности и имевшая снабжение с большой земли через узкий проход в районе города Нелидово. Снабжение было плохим и нерегулярным, потому что немцы постоянно пытались перекрыть этот узенький ручеек. Но все-таки Белов имел возможность хоть и впроголодь кормить солдат и давать им минимум боеприпасов. Окруженцы вели активную партизанскую деятельность. Они взрывали мосты и железнодорожные линии, совершали диверсии, уничтожали гарнизоны. Сил на их разгром в зимних условиях у немцев не было. Так прошла зима, минула весна, и наступило лето. Только в конце июня немцы подтянули необходимые для операции войска и приступили к ликвидации окруженных советских частей. Батарея Булая готовилась встретить их на южном направлении.
Севку разбудил жаворонок. Мелкая птаха с первым светом поднялась в зенит и огласила окрестность радостной животворящей трелью. Булай никогда не слышал жаворонков ранним утром. Он считал, что эта птица запевает, когда солнце уже поднялось над горизонтом. А тут еще только светает… Или, может, божья тварь предчувствовала, что днем все пространство заполнится вселенским грохотом и места для ее трелей просто не будет?
Булай лежал в брезентовой палатке на разостланной шинели, в грязной, пропитанной потом гимнастерке, с распущенным ремнем. Рядом сопел командир взвода пехоты толстяк Крылов. Теперь они воюют вместе, делят хлеб и воду пополам. Каждый раз перед пробуждением Всеволод видел один и тот же сон: он сидит с Настей на скамеечке под цветущей черемухой теплым весенним вечером. Настя положила голову ему на плечо, а он крепко прижимает ее и сердце его часто бьется. Он очень желает ее, ведь он знает, что такое близость, и в то же время он понимает, что с Настей нельзя поступать опрометчиво. Эта девушка достойна только одного – любви только в лоне семьи и никак по-другому. На память ему приходили ночи с Волей. Все тогда было – и страсть и огонь в груди, только такой хрустальной нежности не было. А Настя достойна нежности. Нежности необыкновенной, как маленький цветок, как мотылек на ладони. Она несет в себе чистоту и грех оскорбить ее даже нечистой мыслью…
Севка сел на своем лежбище и протер глаза. Жаворонок заливался, торжествуя в небе, а у него сегодня трудный день.
Командующий группировки генерал Белов не скрывал от своих подчиненных положения. Его разведка докладывала о том, что немцы вот-вот начнут наступление на его группировку и вчера, на вечернем сборе командиров он объявил о предстоящем начале тяжелых оборонительных боев. День начала боев был назван им точно. Сегодня, в это лазурное ласковое утро, все должно начаться.
Булай выбрался из палатки, потянулся и осмотрел расположение батареи. От прежнего состава у него оставалось две пушки и пять солдат. При этом повыбило наводчиков – самых незаменимых специалистов в пушечном деле. Приходилось на ходу учить заряжающих, да что толку. Хороший наводчик готовится упорной тренировкой. Придется самому становиться к орудию.
На небе курчавились лишь редкие перистые облачка и надо полагать, что день откроется налетом люфтваффе. Немецкие асы летали над группировкой, словно на прогулке, не опасаясь советских истребителей и ружейного огня с земли. Наши самолеты появлялись редко, а войска на земле патроны экономили.
Провиант у окруженных практически закончился два дня назад. Вчера доели остатки перловой каши, сваренной из последних пачек концентрата, и перешли на подножный корм. Булай надел сапоги и побрел вдоль опушки леса в надежде найти съедобную траву. Однако все вокруг было основательно истоптано солдатскими сапогами, и он сорвал только стебель аниса.
Заря постепенно таяла и вместо нее в небе распространялась густая летняя синева. День входил в силу, а значит, до прихода врага оставалось недолго. Да, фрицы перестали спешить. В иное время они начинали наступление с рассветом.