– Сейчас поймаю, сейчас я тебя поймаю – сипел Севка, отчаянно вращая штурвальчики – лишь бы чушка не подкачала… – и в тот момент когда немец приостановился, он вывел прицел на его лобовую броню и скомандовал «пли».
Севка не ждал, когда фриц повернется к нему боком. Он уже усвоил, что лобовая броня Т-3 не выдерживала бронебойных 76-миллимитровых снарядов, которые пробивают башню насквозь и достают даже до зарядного отсека. Лишь бы снаряд не был перекаленным… Пушка подпрыгнула, снаряд прочертил невидимую линию и ударил танку в лоб. В танке с грохотом лопнул огненный шар, его башню подбросило вверх, и она отлетела на десяток метров в сторону.
Севка очнулся, словно выпал из кошмарного сна.
– На тебе, гад – услышал он собственный крик. В этом крике переплелось страстное желание отомстить врагу за все унижения проигранных боев и жажда безжалостной и жестокой мести за надругательство над своей землей.
А из-за подбитого танка уже выползло другое чудовище, и подскакивая на буераках устремилось прямо на батарею. Теперь противник знал ее позицию.
– Бронебойным заряжай – крикнул Севка, но в этот миг разрыв осколочного ухнул рядом и волна кувыркнула его на бруствер. Сразу очнувшись, Севка почувствовал боль в спине. Он приподнялся на руках и увидел, что все трое батарейцев, иссеченные осколками, недвижно лежат у пушки, которая внешне не была серьезно повреждена. Позицию второго орудия, стоявшего в тридцати метрах, смял еще один танк, и не оставив на ней никого в живых, уходил в глубину леса. Преодолевая головокружение, и тошноту Булай на коленях дополз до своей пушки и увидел блестящую пасть открытой зарядной части, словно просящую снаряда. Севка щупал вокруг себя руками в надежде найти лоток, но лотка не было. Словно во сне он водил по земле руками, оглушенный, плохо соображающий, желающий только одного – найти снаряд. Потом что-то заставило его оглянуться, и он увидел, что немецкий танк уже совсем близко. Еще немного – и он обрушится на позицию. Но внезапно танк прекратил рычать мотором и затих, уставив пушку в зенит. На фоне уходившей в лес перестрелки послышалось скрипение поворотных рукояток, крышка люка отъехала в сторону. Из него показался белобрысый парнишка в каскетке и черной куртке. Он огляделся вокруг, затем выкарабкался из башни, и со стоном подбежал к подбитому Севкой танку.
– Franzi, Bruderchen, kom, steig aus{ Франци, братишка, вылезай…}– причитал он, припав к открытому люку водителя-механика – Du bist doch lebendig{ Ты же жив…}… и вдруг завопил – nein, nein, nein… видимо рассмотрев в полумраке останки своего брата.
Он с воплями закружился на одном месте, затем выхватил пистолет и пошел на Севку. Залитые яростью глаза его были похожи на невидящие бельма.
– Du hast meinen Franzi ermordert, du, Biest, Du sollst krepieren{ Ты убил моего Франци, скотина. Ты должен сдохнуть} – стонал он сиплым голоском и беспорядочно нажимал на курок. Но руки его ходили ходуном и пули не попадали в Булая, который никак не мог подняться на ноги.
Немец приблизился вплотную и Севка увидел совсем молоденькое пьяное лицо в гари и слезах.
– Du hast es verdient…
Он шагнул к Булаю и почти в упор направил пистолет в голову и нажал на спуск. Но затвор только сухо щелкнул. В обойме кончились патроны.
Севка тупо смотрел на немца и с трудом воспринимал происходящее…. Немец хочет его убить… А он что? Нет, так негоже…думал он, качаясь от головокружения – Кобура пустая…висит на одном ремешке….
– Heh, Adi, warte mal! – послышался еще один голос и с танка спрыгнул низенький парнишка в черной униформе. Этот тоже был заметно пьян.
– Lass uns mit dem Russen bissel Spass haben. Jetzt läuft er im Gebusch und wir schiessen ihn wie einen Hase ab. Mein Treffer kostet Dir еine Flasche Martell, und Dein?{ Эй, Ади, подожди. Давай позабавимся с русским. Пусть бежит по кустам, а мы его подстрелим как зайца. Мое попадание будет стоить тебе бутылку Мартеля}
– Gut, lass den Dreckskerl erfaren, was die Todesangst ist. Mein Teffer kostet dir auch eine Flasche, Kugelchen. Los!{ Хорошо. Пусть засранец узнает, что такое страх смерти. Мое попадание тоже стоит бутылку. Давай!}
Коротышка также вынул пистолет и знаками показал Севке, чтобы тот бежал по низкорослому кустарнику вдоль опушки леса.
Тот все понял. «Батя, слышишь меня – поднялся в его душе голос. Они на меня как на зайца…Как на зайца, суки…Батя, помоги…». И теплая волна прилила к его груди, словно далекий отец услышал его, и через громаду расстояния усилием души вдохнул в него волю к борьбе. Гнев вошел в тело Булая, наливая его свинцом ненависти. Руки стали чугунно тяжелыми, поступь обрела ухватистую уверенность, торс – готовность к броску. «Значит, в зайчиков поиграем – носилось в его голове – хорошо, поиграем» – а глаза уже шарили вокруг. Вот уцелевшее орудие, вот убитые бойцы, вот раненный Сергеев, который все видит, вот мертвый Картузов лежит на боку с разбитой челюстью, а на ремне пристегнута лимонка.